Война кланов. Берендей

С приближением ночи город замирал, ожидая, на кого же сегодня покажет костлявым пальцем старуха с косой. Мужики запасались ружьями, по пустынным ночным улицам катались проблесковые маячки.

Однако, вскоре после того, как с нас сняли все обвинения, и я обрадовал Александра, убийства прекратились. Я отдал его пассии бумажку с несколькими словами, Юлька-кареглазка радостно вспыхнула и убежала, даже не поблагодарив. Эх, девушки…

По радио заиграла какая-то классическая музыка, я переключил на другую волну. Вскоре показалось знакомое село.

Только что-то изменилось… Что-то не так. Может во взглядах редких людей, может в горланящем воронье, которые тучами носились над селом. Пахло чем-то горелым.

Я подъехал к дому Александра, калитка слегка покачивалась на ветру. Тоже странно – тётя Маша имеет маленький пунктик и всегда закрывала её и завязывала на веревку с какими-то мешочками. Ну, каждый сходит с ума по-своему, поэтому я предпочитал не замечать таких странностей. Всё же тётка она мировая.

Коричневые ступени проскрипели под моим весом, я постучал в тяжелую дверь.

Тишина, никакого шевеления в доме. Повторный стук принес такой же результат. Никого не было дома – зря только скатался.

– Парень! Ты к Марии, что ль? – окликнул меня женский голос.

– Да я больше к Сашке. Не подскажите, они ушли куда-то? – обернулся я на голос.

Благообразная старушка, о таких принято говорить «кумушка», они занимают скамеечки у подъездов, когда начинает пригревать солнце. К резиновым галошам храбро жался черно-белый кобелек, недоверчиво повиливающий хвостом.

– Ой, парень! Тут такое ночью-то было-о-о, – протянула старушка. – Марию-то волки покусали, на «Скорой» увезли. А Сашка-то куда-то подевался. И пожар и волки! Ой, что-то неладное творится. Никак конец света приходит?

– Какой пожар? – оборвал я словоохотливую тетку.

– Дык повернисся, вон же один остов от храма остался. Ой, что будет-то. И воронье откуда-то взялось.

Я повернулся. Так вот откуда тянет горелым. Между почерневших балок сгоревшего храма бродили люди.

Крыша провалилась вовнутрь, бревенчатая стена рассыпалась как спички из коробка. Так умер первый в России храм, где близкие могли отмолить "непрощаемых" грешников: самоубийц, бандитов, проституток и наркоманов. Над пожарищем и кружилась огромная крикливая стая. Птицы словно сами тушили пожар – такими казались черными на фоне голубого неба.

– А куда повезли тётю Машу? – спросил я.

– Дык это, в Шую и повезли.