Тупиковая Ветвь

Запряженный в телегу, такой же очень маленький ослик, меланхолично жевал кустарник и к происходящему вокруг него действию относился абсолютно индифферентно. А вот о расположившихся вокруг тележки людях этого никак нельзя было сказать.

Что тут произошло понять было сложно, но расклад был такой: посреди дороги стояла Клякса и, слегка воткнув кинжал в грудь мужика, прижимала его тем самым к телеге. Мужик скрежетал зубами, зло дёргал усиками стыренными не иначе как у Эркюля Пуаро, и бешено косил глазами, то ли что то высматривая, то ли просто от бессильной ярости.

Из уха у него текла кровь, что так же о многом говорило.

Сбоку от Катерины стояли ещё два персонажа, один с арбалетом, направленным на девушку, второй с каким то крестьянином, которого он одной рукой держал за волосы, а второй прижимал к его горлу нож. Рядом с ним на ветке висел допотопный фонарь, видимо этот тип и звался Штырём. Приглядевшись, я заметил ещё одного, тот не скалился, и не размахивал оружием потому что, скорее всего, был мёртвый и лежал себе тихонечко за телегой.

- Мы в своём праве, Клякса, - зло шипел арбалетчик, - и это наш хлеб. Мы к вам не лезли, но сегодня ты конкретно накосячила. За беспредел ответишь по полной. Ну-ка, быстро отпусти Калёного или, точно говорю, всажу болт тебе прямо в башку.

И мужик с арбалетом, видимо чтобы к его словам было больше внимания, потряс своим грозным оружием, но не выстрелил.

- Ты Фунт, вор, разбойник и дебил, к тому же, редкостный, и разговаривать с тобой что говно ложками жрать, противно очень.

- Катька даже не смотрела на арбалетчика, но столько презрения, столько брезгливости, столько ненависти было в её голосе, что тот невольно поёжился и, словно бы ожидая удара, втянул голову в плечи. Девушка же, раззадорив себя, надавила на кинжал так, что пришпиленный к телеге Калёный ещё сильнее оскалился и даже глаза закрыл от боли, а, может, и сознание потерял. Это дало возможность Кляксе повернуть голову. - Смотри сюда Фунт, если ты, ушлёпок недоделанный, прямо сейчас не бросишь свою пукалку, и не сдриснешь отсюда быстро-быстро, то я сначала отправлю в Холмы твоего любовничка. Потом вобью нож в глаз твоему дружку Штырю, что так храбро напал на крестьянина. Ну, а уже потом отрежу твою пустую башку и набью её соломой, чтобы там хоть что то уже завелось, мыши например.

Мужика, которого Катя назвала Фунт, от этого спича, по моему, даже корёжить начало, до такой степени он разозлился.