Цена жалости

Остальные солдаты ошарашенно смотрели на его окровавленные руки.

– Чего? – буркнул он, спрыгивая вниз. – Кто-то должен был это сделать. Семеро бы здесь не выжили.

Но и пятерым выжить не удалось. Разыгравшийся не на шутку пожар уничтожил пол и завалил подвал горящими обломками балок. К утру на месте добротного дома осталось жалкое пепелище.

***

Гемрик очнулся от тряски. Это ощущение было ему хорошо знакомо – все последние дни он проводил, сидя в седле перед отцом. Разве что его голова никогда прежде не болела так сильно, как сейчас.

Он опустил глаза вниз. Седло обычно тоже было другим, не таким потрёпанным, а лошадь под ним всегда была чёрной, а не рыжеватой. И руки, придерживающие его сбоку, никогда не казались настолько тонкими и костлявыми.

– Проснулся? – осведомился сухой, скрипучий голос за его спиной. Так могло звучать треснувшее дерево, качнувшееся на ветру: – Отлично. Тогда сделаем привал.

Мужчина ловко спрыгнул с лошади. Он не был молод, но двигался плавно и чётко, словно каждое движение было отточено им до мелочей.

Он протянул руки к Гемрику:

– Ну, давай, я помогу тебе спрыгнуть.

Гемрик не шелохнулся.

Худощавый мужчина закатил глаза, и мальчик заметил, что они покраснели, подёрнулись сеткой полопавшихся капилляров. Похоже, он сильно устал.

– Кто ты? – почти не подрагивающим голосом спросил Гемрик.

– Друг.

– Где мой отец?

– Его нет.

Гемрик сглотнул подступивший к горлу ком.

– А остальные? Солдаты?

– Я их убил.

Мальчик замолчал.

Он знал, что нужно спросить что-то ещё, потянуть время, чтобы пугающий человек держался от него подальше, но в голову не приходило ни одного толкового вопроса. Помощь пришла от самого мужчины:

– Все, кто был в том дворе, погибли. Остались только мы. Нам стоит держаться вместе, как думаешь?

Гемрик серьёзно посмотрел на него. Он чувствовал, что сейчас происходит что-то очень важное, такое значимое, что от этого будет зависеть вся его дальнейшая жизнь.

– Думаю, ты прав, – по-взрослому кивнул он.

И тут же спросил, проморгавшись, чтобы не показать предательски выступивших слёз:

– А ты знал моего отца, да?

Человек улыбнулся, скривив уродливый, толстый шрам на щеке, и в глазах его отразилось что-то мечтательное, будто он вспомнил что-то хорошее:

– Больше тебе скажу: мы были лучшими друзьями.

С помощью мужчины Гемрик спустился на землю.

– А куда мы поедем? – решился он на ещё один вопрос.

– В твой новый дом, Гемрик. Мы направляемся в Цитадель Мечей.