Ведун. Книга 1.

Спереди, сверху и с боков на телегу были грубо навешены большие деревянные щиты для защиты от стрел. «Таран!» - сразу понял бывший историк. Понял это и Ипат. Он отдал приказ и люди кинулись укреплять ворота изнутри всем, чем только можно.

Тут вблизи ворот, но вне пределов досягаемости для лучников, появился знатный хазарский воин в ярком халате и богатых доспехах. Возле его стремени ковылял смерд, с ременной петлёй на шее и связанными за спиной руками, очевидно захваченный в плен из числа не успевших сбежать работников в поле.

Повинуясь приказу хазарина, он что-то громко и испуганно закричал оборонявшимся на родном языке.

Точного смысла Андрей понять не мог. Но, судя по всему, через своего «языка» хазары диктовали условия сдачи городища. Наверное, обещали его не жечь и не разорять, а ограничиться только изрядной данью. Так они обычно и делали. А в случае сопротивления грозились всех перебить. Князь Вятко лично поднялся на небольшую сторожевую башенку и прокричал ответ.

Насколько Андрей смог разобрать – это был отказ, выраженный в самой грубой форме, сопровождаемый неприличными жестами!

Знатный хазарин аж позеленел от злости. Выхватив свой кривой меч, он одним ударом раскроил череп, стоявшему у его стремени пленному крестьянину и тот рухнул замертво. Затем хазарин, громко ругаясь, развернул коня и исчез в толпе соплеменников.

Плотные ряды хазар двинулись к стенам, осыпая их градом стрел, а к воротам ползла телега с тараном.

Вятичи с тына отвечали своими стрелами и камнями. Молодого человека буквально трясло от волнения и страха. Что будет если степняки прорвутся за ворота? Андрей боялся даже себе это представить! Он чувствовал свою полную бесполезность, но ему отчаянно хотелось сделать хоть что-то, чтобы спасти свою шкуру. Бежать? Но не куда. Сражаться? Вздор – у него не было ни отваги, ни умения.

Вятичи стойко отбивались, и он сам теперь был среди осаждённых. Теперь и ему грозила равная с ними опасность. Вряд ли хазары примут во внимание тот факт, что он явился из далёкого будущего и захотят душевно побеседовать с ним о тамошнем житье-бытье. Но что же делать!? Давно уже школьный учитель так смачно не матерился себе под нос. А вокруг продолжали свистеть стрелы, и он из-за щита даже носа не решался высунуть.