Непокорность. Политическая фантастика

 – А «Слово о полку…? А наш славянский дух, о который, как об утес, разбились все шедшие к нам «с мечом»? Разве этот дух вылеплен не нами самими? А жизнь при тоталитаризме, наряду с насилием над народом, была такой же полнокровной, как и при других системах, и ее невозможно вычеркнуть.

Экономист и политолог Нелюбин, в своем черном кителе демона, самодовольно медлительным тоном пробасил:

– Если бы в пломбированном вагоне перевезли бы не Ленина, а трех американских капиталистов – как бы расцвела наша страна!

Благородный неулыбчивый Илья Богородский скороговоркой сказал:

– От нашего византийства можно освободиться, только изменив Систему, кстати, мирно.

Мы создали ячейки по всем регионам.

– Га! – ощерил зубы телеведущий Данг, и поправил пуговицу наглухо застегнутого розового френча. – Куда вам, шутам гороховым, против государственного ресурса!

Он мстил «этим либерастам» за то, что те беспрестанно хватали его за икры, обвиняя в лжепатриотизме и покупке дворца за границей.

Холмогоров с вдохновенной обидой кричал:

– Хаете прошлое, забывая, что жили в полете, создавали новую эпоху, пускай и утопию. Коммунизм – это тысячелетняя мечта человечества, и ее не опоганить никому!

Это было так, недаром и к середине двадцать первого века компартия существует.

Нелюбин едко усмехнулся.

– Вы превратили мечту в пустоту алхимической пробирки, зачинающей «нового человека».

От мизантропа Нелюбина исходило нечто, отчего у окружающих вспыхивали озарения о себе и жизни.

– Человеческая особь – существо, знающее, что оно смертно, но чувствующее себя бессмертным. Эта трагическая коллизия определяет историю человечества. Утрата светлого будущего воспринимается болезненно. Смутные сокровенные чаяния связывает с мифическим будущим. Это за них жертвуют во время войны.

– Откуда ты это вычитал? – взревел Холмогоров. – Из старых истин?

– В разных эпохах бродят одни и те же истины, – возвестил Нелюбин и невозмутимо продолжал: – А мавзолеи – это нечто сакральное, построенное на сокровенном желании бессмертия.

Мавзолей неприемлем с точки зрения материализма, но входившие в него проникались ленинизмом больше, чем прочитали бы все его тома. Вождь живее всех живых. Иррациональная изнанка нашего воинствующего материализма. Отрицая бессмертную душу, настаивают на сохранении праха. Памятники – напоминание, кого воскресить в первую очередь.