Выбор в пользу свободы

Фиаро оставил ружьё в левой руке, а правой воспользовался пистолетом. Пуля попала мальчику в ногу, он зашатался, но скорость не сбавил и на полном ходу вонзил нож во что-то темное, что сливалось с фоном. Это был недобитый зомби Осоки, который едва не вцепился зубами в Ламию. Нож мальчика вошёл в грудь, но не задел сердце. Зомби выпрямился, мальчик повис на нём. Следующим движением, настолько неестественным, что к горлу Фиаро подступила тошнота, мертвец вонзился Молчуну сзади в шею.Всё произошло настолько быстро, что даже Ламия не успела предотвратить убийство.

Фиаро понял, насколько была ужасна его ошибка, из-за которой не только погиб Молчун, но и была упущена возможность убить Осоку. А та не потеряла этих нескольких мгновений даром. Она выбила ружьё у Фиаро, сбила его с ног и прыгнула на него. Фиаро колотил её пистолетом, но это было тщетно, Осока оказалась сильнее, чем могло показаться (хотя уже не казалось). Она повернула юношу на бок, одной рукой вывернула его руки, а другой отвернула его голову, обнажив шею. Фиаро увидел краем глаза блеск острых зубов, щекой почувствовал холодное, солоно пахнущее дыхание и понял, что он проиграл.Тези завизжала, выхватила пистолет и начала палить в зомби, который всё ещё зажимал в зубах шею и затылок Молчуна. Мертвец мотал головой, точно над ним кружились мухи, и ворчал — пули только оставляли в нём небольшие дырки, которые вскоре зарастали. Он поднял руки, схватил им тело мальчика и оторвал его от головы. Тези зашлась в истерике и швырнула в мертвеца бесполезный пистолет. Эффект был больше: мертвец выпустил голову Молчуна, попёрся вперёд, наступив на неё и раздавив, и тут же стремительно понёсся на Тези.Просвистел топор, голова зомби отделилась и упала на землю прямо под ноги девочке. Туловище зашаталось, но, получив несколько рубящих ударов, пронеслось мимо и завалилось на один бок, продолжая, однако, пытаться куда-то бежать.Ламия, крепко сжимая окровавленную рукоятку, смотрела на два трупа и ревущую Тези. Впервые за долгое время на её лице был ужас и запоздалое раскаяние. Осока никак не могла решиться нанести укус. Она застыла в интересной позе, с раскрытом ртом склонившись над Фиаро, тяжело дышащим под ней, и смотрела на него, пытаясь понять, что здесь не так. Вроде бы на нём нет креста, этого противного напитанным тёмной энергией слова-символа... но она словно пыталась поглотить силу себе подобного, что вообще-то было не то чтобы нельзя, а скорее могло иметь нежелательные последствия.