Выбор в пользу свободы

А той осталось сложить два и два: князя Вольдемара, у которого наверняка есть вампир в подвале, и падре, за которым следят, но не убивают.И вот на талии вампирши повязан нательный крестик, она не может выйти из круга, а перед ней экзорцист начинает обряд.Это точно конец.Вампирами не рождаются. Ими становятся, когда тёмная энергия проникает в каждую клетку тела, лишая тебя некоторых свойств живого и навсегда вычёркивая из мира нормальных людей.Осока получила своё прозвище, когда, много лет назад, гуляя с друзьями, чуть не свалилась в речку, но зацепилась за листья осоки, порезав руки.

К несчастью, рядом был проведён обряд, и тёмная энергия не рассеялась. Так Осока впервые заразилась, не подозревая об этом.А потом на их чудесный приморский городок нашла война, и голодный вампир проник в их дом. Юная Осока напала на него с кухонным ножом. Он порезался, но прогрыз ей шею. Кровь вампира попала в Осоку. Когда она лежала, сжимая окровавленный нож, у неё была мысль возить его себе в сердце и тем самым избавить случайного человека от встречи с зомби и избавить себя от бездумного существования. Но ей стало страшно, и она не сделала этого.Новый день показал, что она вычеркнута из списка живых. Она боялась солнца, крестов, других людей. Она не могла есть нормальную пищу и тащила ночью из склада сырую рыбу и из птичника кур, которым впивалась в шею своими заострёнными зубами.Так Осока постепенно стала сходить с ума, и прожила бы недолго, если бы её не нашли люди князя Владимира Черногорского, прадеда Вольдемара. Так навечно юная девушка нашла себе хозяина. Она стала цепной собакой Черногорских, как и многие ей подобные превращались в рабов у влиятельных семей. С тех пор жизнь Осоки сосредоточилась в двух вещах: вечная резня и вечная сырость подвала.И теперь настал конец всему. Что ж, вампиры не бессмертны, никто им этого не обещал.Над полем разнёсся оглушительный вопль. Это были не человеческие крики, так жутко кричат звери, когда чувствуют свою смерть.Осока изогнулась в неестественной позе, и из её нутра вырывались эти жуткие вопли. Фиаро наконец очнулся. Со всех ног он поспешил к своей госпоже. Та неподвижно лежала на земле. Лицо практически полностью явило собой голую лицевую часть черепа, даже губы пропали. Под выпирающими почти голыми рёбрами зияли две рваные раны.— А, Фиаро, ты... Кажется, я всё... Если попытаюсь вылечить себя, то точно потеряю руку, и тогда всё... прощай, некромантия... прощай, свобода... Оставь меня здесь. Я выбрала свободу, свободной и умру..