Выбор в пользу свободы

— На наше счастье, в "Лягушке" замечательная, хех, пекарня!— Погадаем по кишкам? — спросила Ламия с набитым ртом, тем не менее ей удалось придать своему резкому хриплому голосу соблазнительную вкрадчивость.— А потом изваляемся в тёплой крови, пока тело ещё не остыло! — захихал Фиаро: он ещё не ел.— О да, — Ламия слизнула языком крошки со своих тонких губ, — изваляемся.— Только не следует тянуть, а то он умрёт раньше. От страха! Хотя буду честен, я предпочёл бы крупного.— У тонкого тоже ничего, хи, хлебобулочки!Фиаро, уже откусивший свой пирожок, чуть не поперхнулся.

— Вам мало моих, госпожа?!Ламия, двигаясь, по её мнению, изящно, вскочила на стол, где была привязана женщина, и, рисуясь, вскричала:— Я некромантка Ламия дель-Морт, я сама создала себе имя, и я всегда жажду большего!Фиаро некоторое время стоял в восхищении с надкусанным пирожком в руках.— А мне говорили, что я идеал... — пробормотал он.Ламия и Фиаро в сопровождении двух свежих мертвецов вышли из дома. Дождь по-прежнему поливал.Ворм стоял у экипажа и дрожал, не столько от сырости и холода, сколько от того, что рядом были безголовый мужик с топором и одноногая девушка с кухонным ножом. — Что стоишь? — спросила его Ламия.Ворм с тупым ужасом уставился на неё.— Мы тут как бы ехать собираемся, но, если хочешь, можешь остаться с моими мертвецами, присмотр мне не помешает.Ворм быстро встал на своё место позади экипажа. Вандер молча залез править, и вся компания в прежнем составе, с добавлением только Фиаро, уехала из деревни. Мужик и инвалидка вернулись в дом. Деревня вновь стала вымершей.***Холодный дождь всё идёт. На улице темно и холодно — октябрь, что поделать. Ехать никуда не хочется — и, к счастью, не надо. Можно спокойно наслаждаться днём, незаметно перетекающим в вечер и ночь, отмеряя время по приёму пищи — обед, ужин, вечерний чай.Было время вечернего чая, но князь Вольдемар Черногорский позволил себе немного пунша по случаю лёгкой простуды. Статный мужчина средних лет с белыми волосами, большими голубыми глазами и благородным лицом, он походил на алабая. На груди у него блестел плоский серебряный крест с вкраплённым аметистом. Сидел он в дорогом кресле-качалке под пледом у камина в освещённой гостиной и со скуки листал газету."Хм, интересно, — подумал князь, читая объявление. — Я почему-то решил, что некромантия нынче не в моде, когда вокруг столько живых. А тут за одну некромантку предлагают сумму чуть ли не с половину моего годового дохода". Он откинулся в кресле-качалке.