Выбор в пользу свободы

Вот, например, на юге говорят, что вампиры на самом деле не люди, поражённые тёмной энергией в самое сердце, точно стрелой, а…Бодяк слушал, сонно моргая глазами. Эта женщина держит слово получше королей, но сколько же с ней мороки...— Кстати, а зачем тебе понадобилось кокнуть именно экзорциста?— Ась? — очнулся Бодяк. Лучше было бы ему не засыпать под болтовню Ламии, потому что та вскочила, схватила его за воротник плаща, приподняла и заглянула внутрь.— Ага, значок на жилете! Дай гляну... "Черногория". Хо, кто бы мог подумать! Производители защитных амулетов и прочей чепухи! Аккуратные, даже выбывших конкурентов зачищают.

Она отпустила Бодяка, и тот с грохотом свалился вместе со стулом.— Да не так всё! — запищал он. — За ним присматривать надо было. А я решил, что так проще.— Убить проще, чем присматривать? — удивлённо приподняла свои почти невидимые брови Ламия.— Я хочу свалить из этой дыры! — ворчливо отозвался Бодяк.— Но-но-но-но-но! — погрозила пальцем некромантка. — Нормальное место! Люди хорошие, матерятся всего лишь двадцать раз в день и не выливают помои на улицу. И трупы отлично сохраняются! Взял и обидел деда… Чего он вам сделал, он же беспомощный уже.— Это твой мальчишка беспомощный, а этот дед... — И тут Бодяк проболтался. Он и до этого, правда, сказал слишком много, но на этот раз он сам пришёл в ужас.— Тс-с-с... — быстро осадила его Ламия, после чего добавила шёпотом, сверкнув глазами: — Не брешешь?Бодяк, зажав рот ладонями, отрицательно мотнул головой.Ламия погоняла пальцами монеты, лежавшие перед ней, затем собрала стопку и отодвинула её к Бодяку. — Это за молчание. Будь умницей и тихо вали отсюда. А падре я оставлю у себя. Я и так пять трупов потеряла из-за этого медведя с ножом.Бодяк скрылся.Остаток ночи прошёл по плану.Утром Вандер выкинул то, что осталось от Ворма, пока Ламия и Фиаро завтракали почти в полном одиночестве. Падре остался в номере — некромантка приняла решение его беречь. Хоть внешне Ламия выглядела как обычно довольной — рука восстановилась, деньги получены, у них две новые игрушки, и ночью они славно развлекались, но Фиаро чувствовал её беспокойство. Ламия всегда полагалась на себя, а не на приметы, но гадание показало, что скоро будет кое-что неприятное. Что именно — неясно. Это может быть и простуда, и иссякание силы, и нашествие инквизиторов. При мысли о последнем Фиаро дал себе пощёчину — об этих людях ему запрещено даже думать. У Ламии из-за них душевная травма.Дверь трактира отворилась, и в неё вошли двое.