Непрощенные

Кровь текла по вымощенным дорожкам, мешаясь с грязной дождевой водой. С соседней улицы слышались звуки битвы. Только бы успеть!

В дом Селесты я ворвался с мечом в руках. Меня встретили темнота и сырость, а еще запах… Тошнотворно терпкий запах разложения.

– Селеста!

Ответом мне был неистовый стук дождя. Я зажег факел и взбежал вверх по лестнице. В спальне творился беспорядок: сундук перевернут, вещи выпотрошены, кровать разбита, тюфяк разрезан и вывернут. Кто бы это не сделал, он явно что-то искал.

Не теряя времени, я побежал в комнату, где работала Селеста, и застал схожую картину.

Все перевернуто, медицинский инструмент валялся на полу рядом с двумя изуродованными мертвецами – это их тела источали трупный смрад. Я подошел к столу и не обнаружил ни одной записи или рабочего дневника, который вела Селеста. На полу я заметил знакомую сережку с изумрудом и красный след, оставленный чьей-то рукой. Кровь? Я растер ее пальцами, понюхал, лизнул.

Нет. Это киноварь.

Проклятый Бруно!

Я выскочил на улицу, растерянно озираясь, пытаясь понять, куда могли увезти Селесту.

Дождь хлестал словно бичом, в его шуме послышалось:

– Ты найдеш–ш-ш-шь… Найдеш-ш-шь, Арон. Доверься мне…

Я обернулся, выискивая взглядом человека в черном плаще, но никого не увидел.

– Выходи, тварь! Хватит прятаться! – проорал я.

– Ты найдеш-ш-ш-шь… Церковь Санта-Мария-дель-Фьоре… – прошелестел дождь.

***

Из-под копыт лошади летели грязные брызги. Я с трудом разбирал дорогу: дома, заборы, мостовая – все черно и серо, все едино.

Сдернул с себя насквозь промокший плащ и швырнул за спину. Сейчас он только мешал, сковывал движения и надоедливо лип к телу, словно черный саван. Я знал, что уже должен быть возле площади, но не слышал звуков битвы и не видел свечения Белого Круга. Неужто церковников перебили?

В конце улицы, будто призраки из дождливого мрака, появились всадники, преградив узкую дорогу. Четверо. Я натянул поводья, заставив коня перейти на шаг.

– Именем Святой Инквизиции! С дороги! – рыкнул я.

– Арон? – раздался знакомый голос. – Хвала всевышнему! Мы уж подумали, что ты увяз в какой-нибудь заварушке!

– Почему вы не на площади? И где Белый Круг? – спросил я, поравнявшись со своими.

– Там никого нет, – угрюмо бросил Витор. – Ни церковников, ни культистов. Никого. Даже бездушные, будто стороной площадь обходят.

Я кивнул своим мыслям. Действительно, чем ближе я прорывался к площади, тем меньше дьяволовых марионеток встречал на пути.