Непрощенные

Они были едва различимы на потрескавшейся земле, на пропеченных жаром камнях, на увядших стеблях дикой мяты. Вход в пещеру оказался небольшим, от посторонних глаз его прикрывали сухие ветки кустарника. Многие из них были сломаны, будто кто-то в спешке пробирался вовнутрь.

– Не нравится мне это, – сказал экзорцист. – Арон, надо бы обождать до рассвета, спускаться в подземелье сейчас может быть слишком опасно.

На это мы с Витором смолчали, рассматривая вход в пещеру. Позади надсадно скрипела старая мельница, каждый порыв горячего ветра тревожил видавший виды механизм.

– Позиция Николаса ясна. Витор, что думаешь? – спросил я.

– Надо идти и во всем разобраться. Нет смысла тянуть до утра.

– Господь наделил тебя отвагой, – кивнул Николас. – Но не забывай, что нас всего трое, можем и не сдюжить. Арон, подумай, стоит ли так рисковать?

Николас и Витор смотрели на меня испытующими взглядами, пытаясь предугадать, какое решение я приму. А я смотрел на то, как солнце неумолимо скрывается за горизонтом и жалел, что Михаэль и Гюго остались в городе, ведь помощь не помешает.

– Нужно идти сейчас, – решил я. – Нельзя ждать до утра, иначе будет слишком поздно. Помните другие поля? Мы осматривали их спустя несколько дней и ничего не находили, потому что упускали момент. А сейчас самое время, так что долой осторожность. С нами Господь, за нами святая Инквизиция.

– Аминь, – кивнул Николас и осенил себя крестным знаменем.

Мы вошли в пещеру, мрак тут же окутал нас плотным саваном. Витор зажег факел и поднял над головой.

Каменный свод оказался достаточно высоким, чтобы можно было вытянуть руку. А вот спуск не внушал доверия – слишком покатый, он вел в узкий извилистый тоннель, который напоминал громадную нору. Переглянувшись, мы уверенно спустились.

Тоннель то расширялся, то снова сужался так, что идти можно было только по одному. Пахло сыростью и серой. Чем дальше мы шли, тем отчетливее становился мерзкий запах. Паутина липла к одежде, но пауков я не встречал, ровно как и летучих мышей, что показалось странным, ведь подобные пещеры – излюбленное укрытие нетопырей.

Шли молча, чтобы не выдать себя, хватало и того, то свет от факела играл против нас.

Откуда-то из темноты послышались приглушенные голоса: обрывки фраз и странное мычание. Мы остановились, прислушались. Я подал Витору знак затушить факел, и первым медленно пошел на звук. Вдалеке задрожал бледный красноватый свет, голоса сделались четче, среди них громче всех звенел женский.