Фантом и многоглазый бог

Многие души истратил бы он в угоду древнему богу. Но теперь нить разорвана, и эти земли свободны.

Фантом смерил птиц долгим и безучастным взглядом. Они его совсем не интересовали.

— Я сделал это не для вас. Мне все равно, если эти земли омоет кровь.

В подтверждение его слов налетевший ветер схватил чудом уцелевшую изумрудную фигуру, застывшую во дворе, и развеял ее на песок. Зеленые искры прошили воздух снежинками. Они падали на вымокший черный плащ и опускали его ткань к земле.

— Ты знал, что мы желаем эти земли, но не можем подступиться к ним из-за глубинного кошмара.

Разве нельзя сказать, что ты помог нам? Принес жертву нам, когда освободил этих людей? Их души теперь с нами. Поют новой луне серебряные песни.

Все трое вскинули головы и издали клич. Громкий и отчаянный, он разнесся по улице, достигнув самых отдаленных уголков. Где-то вверху по дороге осторожно показались люди. Они еще боялись покидать убежища своих домов, но кое-где самые любопытные выглядывали из-за калиток, будто спрашивая, кончилась ли буря.

Это был знак. Знак того, что пора уходить.

— Тогда отчего, — вкрадчиво спросила старая, — почему ты сделал это? Ты, нареченный Фантомом, отчего ты помогаешь новым богам занять свое место?

— Мы знаем, — слова принадлежали средней, — что ты уничтожил и других древних. Горного бога, обитавшего на заснеженном пике, и пламенного, прятавшегося в жерле вулкана, куда обычному человеку путь закрыт. Теперь же ты явился за морским. Что движет тобой? Какой силе подвластен твой мятежный дух?

Фантом, суровый и неприступный, запахнул плащ.

Под сапогом лопнул нарост щупальца, всплывший из-под песка. Зеленая жижа залила носок. Тщательно взвешивая слова, застрявшие на кончике языка, Фантом медленно проговорил:

— Есть лишь одно объяснение, — в тенях глазниц на мгновение вспыхнул адский огонь, — все дело в том, что я ненавижу старых богов. Других причин нет.

Падальщицы залились птичьим смехом, вылившимся в безобразное карканье. Фантом пропустил его мимо ушей.

Он отвернулся от женщин-птиц и поднес пальцы ко рту, свистнув.

Черный конь, сотканный из прилипших к горизонту грозовых туч, сорвался с небосвода и, отбивая копытом, в два счета преодолел волны. Лоснящаяся грива налипла морской пеной, пышный хвост образовала волна. Но стоило коню явиться перед хозяином, как он уплотнился, приняв облик отличного боевого, но привычного людям скакуна. Фантом в один мах оседлал его.

— Куда же ты направишься теперь? — воскликнула молодая птица, склонив голову к плечу.