Только во благо

Он опасен как и для врагов, так и для своих, ведь никто доподлинно не знает, что творится в голове главы шпионов. Начальник Тайной стражи один из самых влиятельных людей королевства. Его глаза повсюду, его уши слышат сквозь самые толстые стены, его руки невероятно длинны и смертоносны. Пожалуй, его боятся даже больше чем меня. А меня боятся очень сильно. 

Но и я, и Летор нужны Элеону, поэтому король не скупится на жаловании и балует такими вот зваными вечерами. 

Мы профессионалы.

‒ Ну что ж, Танас, ‒ сказал Летор.

‒ Пожалуй, можно отсюда и уйти. После моей демонстрации уже никто не станет делать глупостей.

‒ Но ты же всё равно оставишь людей.

‒ Конечно. Так они будут больше трястись от страха, а значит, станут покорными и управляемыми.  Для королевства нет ничего лучше, чем покорная знать.

‒ А для тебя нет ничего лучше, чем благо королевства.

‒ Само собой.

2.

Вечер был испорчен ненавистным для меня званым ужином, но ночь обещала быть пасмурной. Тяжёлые тучи закрывают своими телами затухающее солнце и проклёвывающиеся звёзды.

Ночь будет тёмной и пустой, потому что в большинстве районов города фонарщики отвратительно выполняют свою работу, а люди боятся темноты. Боятся, потому что такие как я часто бродят, высматривая жертву. Если пойдёт сильный дождь, смывающий все следы и заглушающий шорох шагов, ночь будет идеальной для маленькой охоты.

Вот только жертвы у меня нет. Я решил, было, что Летор подошёл ко мне на банкете не просто так, а с очередным заданием, но жестоко ошибся.

Главе элеонских шпионов было так же как и мне скучно. После ужина он пригласил меня выпить немного вина из лучших вино­градников королевства. Вино это оказалось весьма недурственным и стоило явно побольше, чем официальный заработок Летора по налоговым декларациям. Но, кроме этого маленького штрипка на безупречной репутации главы Тайной стражи, ничего примечательного не случилось.

Мы сидели на креслах, мягких и расслабляюще-удобных, попивали вино, говорили о политике. Летор не выдавал каких-либо признаков настороженности, мне же приходилось следить за своей речью, чтобы не сказать неподобающих слов в сторону любого, кто пополняет кормушку Летора.

 

Приходилось следить за собой, следить за собеседником, следить за входом и потайной дверью, находящейся в поле моей видимости. Я каждый раз напрягался и инстинктивно хватался (только аккуратно, чтобы не заметил Летор) за свой нож, когда к нам заходил слуга, подносящий всё новые и новые закуски к вину.