Нуониэль

— Сам из людей, знаешь, что почём.

— Не надо, родненькие! Будь проклят мой хозяин! — кричал Акош, отползая от надвигавшихся на него мужиков в дальний угол горницы. — Я всё скажу, всё, что просите! Всех гадов продам — пощадите! Свет с вами! Свет с вами, братцы!

Но Ломпатри уже не слышал этой мольбы. Выйдя вон, он приказал привести к себе старосту и приготовить баню. Так же он назначил дозорных, которые отправились по двое наблюдать за окрестностями и, если что, предупредить рыцарей о приближении врага. Закича Ломпатри попросил подготовить коней, чтобы завтра утром двинуться в путь.

Староста к Ломпатри идти не хотел, но деревенские, не занятые главарём разбойников, силком притащили старика в дом звездочёта. Рыцари уже сидели за столом. Воська бегал от печки к господам то с жировыми горелками, то со снедью и брагой.

Когда за старостой закрыли дверь, глава деревни не поспешил проходить вперёд. Я сидел на лавке напротив печки и наблюдал за происходящим.

— Что медлишь, старик? — спросил его Вандегриф.

— Садись. Расскажи нам, как своих продавал.

Дряхлый старик сделал несколько шагов вдоль стены и остался в тёмном углу. Когда Вандегриф снова прикрикнул на него, старик заговорил.

— Простите великодушно, господа рыцари, но мы народ бедный и слабый. Ничего-то у нас нету. Бандиты да разбойники бесчинствуют который год. А мы только терпим. Из года в год урожая всё меньше. Люди мрут, словно подёнки на закате. Что нам остаётся? Воевать мы не умеем. Вон, в прошлый год Сопку сожгли.

А деревня жила в десять семей. Кузнец там — и того не пожалели. А у нас что? Скотину забрали. Одну чахлую корову оставили. Овёс увезли дней с десять назад. Мольбами только выпросили себе часть. Тёмные твари оставили не более пяти мер. А с этим разве зиму протянешь?

— Сегодня господин Ломпатри оценил ваш стол, — перебил его Вандегриф. Рыцарь сидел рядом с Ломпатри и чистил свой мизерикорд от запёкшейся крови. — И птица, и плоды, и брага. Не рассказывай сказки.

— Мы уже с десять лет не рассказываем сказок, господин, — ответил Бедагост.

Вандегриф грозно посмотрел на старосту. Воська остановился посреди комнаты, так и не поставив на стол очередную горелку.

— А ну повтори? — тихо и грозно сказал Вандегриф.

— Десять лет, с тех самых пор, как упал Дербенский Скол, мы не рассказываем сказок, мой господин. Даже деткам нашим рассказываем только о том, что в мире делается. Про Скол, про разбойников, про мага.

— Про мага? — переспросил Вандегриф.