Нуониэль

— Куда ты подевался? Тебя вся деревня ищет.

Йоки достал маленький ножик и отрезал рукав, скрывавший рану. Затем блудный сын Степков извлёк из подорожной сумки небольшую деревянную шкатулку, стеклянный пузырёк и кусок льняной ткани. Он открыл бутылочку с прозрачной жидкостью, приложил к губам, а затем выпрыснул жидкость изо рта на рану. Льняной тканью он обтёр кожу вокруг. Теперь на белой руке Лорни зияла глубокая дыра, из которой медленно сочилась тёплая кровь. Йоки открыл шкатулку, где лежали цветки синего вереска.

Лекарь выпотрошил всё на руку, а затем отправил растения в рот. Он старательно пережёвывал цветки, при этом издавая громкое чавканье.

— Фы нифефо не фнаеф, — вышло у него, когда Йоки попытался что-то сказать своему другу.

Лорни был готов заплакать от отчаяния. А Йоки сплюнул синюю кашицу в ладонь и резко приложил её к ране. Лорни заорал, а деревенский дурачок, не обращая на это внимания, оторвал от своего плаща длинный кусок материи и начал перевязку.

— Повторяй: «я ничего не знаю», — зарычал Йоки, как одержимый.

— Хорошо, — поддался обессилевший Лорни. — Я ничего не знаю.

Йоки злорадно усмехнулся и затянул последний узел на повязке.

— И звездочёт ничего не знает, — сказал он.

— Йоки, — взмолился его друг, — пойдём домой, твоя мать с ума сходит.

Но не успел Лорни закончить, как Йоки поднял его на ноги и потащил за собою.

— Нет времени, — тараторил он, — Просто молчи и иди за Йоки. Нет. Не молчи. Сначала признай, что твой звездочёт ничего не знает.

Лорни еле успел схватить раненой рукой свою подорожную сумку и уже на бегу признал несостоятельность своего учителя звездочёта. На самом деле верный ученик считал Мирафима самым прозорливым и мудрым человеком во всей Вирфалии. Конечно, Лорни никогда не был ни в одной из других провинций, королевства, но это не мешало ему почитать и возносить того, кто добровольно передавал ему свои знания.

Йоки тянул друга вперёд сквозь чащу. По лицу Лорни хлестали загнутые идущим впереди полоумным односельчанином еловые лапы.

От грязного, драного плаща Йоки, утыканного засаленными ястребиными перьями несло дорогой, костром и потом.

— Никто Йоки не верил, — захлёбываясь от радости и еле дыша, говорил дурачок. — А всё случилось! Что ты мог знать? А твой звездочёт? Тоже мне – учитель! Чему он тебя учил? Глупостям. Забыли богов, забыли духов, забыли чудовищ. Йоки называли сумасшедшим, но теперь, когда правда открылась, с ним будут говорить не как с ребёнком.