Нуониэль

К счастью, стражи, что вели меня в палаты под арест — в острог меня, как рыцаря, бросить невозможно — оказались честными людьми. Они понимали, что Мастелида раздирает зависть, а разум короля Хорада застилает гнев. Благодаря страже я покинул замок. Ночью из стольного града Анарона меня и след простыл. С того злополучного дня я и скитаюсь по Троецарствию, зарабатывая на хлеб грязной работой и отловом сказочных существ.

— Много поймали? — спросил рыцарь птицы Сирин.

— Я побывал в разных королевствах и часто сдавал пойманных мною бедолаг страже.

Но ни один из тех стариков или карликов не был сказочным существом. По крайней мере, я ничего сказочного в них не заметил.

— Подземные твари! — рявкнул Гвадемальд и стукнул кулаком по столу так, что тарелки и кубки разом подпрыгнули. — Провались всё пропадом! Моя провинция кровью истекает, а я сострадаю вам больше, чем своей отчизне! Как же мне гадко от этого; ведь ваши лишения бессмысленны!

— Прошу прощения за то, что заставил вас переживать именно сейчас, когда у вас так много проблем, — сказал Ломпатри, подымаясь.

— Теперь я не вправе задерживаться у вас в гостях: мне самому не по себе от мысли, что я порчу вам настроение.

— Не смейте уходить! — закричал Гвадемальд и тоже встал. Он расстегнул свой жилет, нащупал на шее толстую золотую цепочку и извлёк из-под одежд крупный медальон, толстый, как котлета, украшенный алыми драгоценными камнями и тонкой росписью.

— Я рыцарь Троецарствия, — сказал Гвадемальд, подойдя к Ломпатри, — Вы также носите золотой медальон — символ чести, благородства и верности традициям наших земель.

Медальон остался при вас несмотря на трудности, которые вы испытали. Говорят, что благородство не передаётся по наследству. Так вот, я скажу больше: никакой королевский приказ не может отменить благородства! Вы были рыцарем, вы им и остались. Король Хорад известен своей вспыльчивостью: он нередко в сердцах наламывал дров. Я даже представляю, сколько раз он уже пожалел о том, что обошёлся с вами подобным образом.

Он положил руки на плечи Ломпатри.

— Мой рассудок в тумане, господин рыцарь, — грустно заметил Гвадемальд. — Иногда на меня находит такая кручина и злость, что достаётся всем вокруг. Двенадцать лет торчать в этой дыре! Сядьте! Хоть я и не имею на это права, но я вам приказываю: сядьте! Не смейте уходить вот так!

Ломпатри хлопнул Гвадаемальда по рукам выше локтей, вздохнул и снова сел за стол.