Нуониэль

Неудивительно, что во всём он стал замечать волшебство, проклятие и безысходность. Эти жалкие, напуганные оборванцы вызывали у Ломпатри только неприязнь. Он мог часами сострадать лишениям Гвадемальда, которые тот терпел по вине разгула войны и беззакония. Сочувствовать же черни изгнанный рыцарь и не думал. Для него эти люди — не больше чем дождевые черви, выползающие после летнего ливня на мощёные дороги фамильного замка. По крайней мере, смотрел он на них именно так.

Путники остановились возле колодца, вырытого посередине деревни.

— Баа, — ахнул Воська, спрыгивая с телеги, — Экий умник студенец выкопал на холме!

Местные стали тихонько приближаться к путникам — их любопытство наконец-то победило страх.

— А вот живал у нас такой, — сказал тот, с которым Воська говорил на лугу. — Из смышлёных. Всё Учением интересовался. Он и наказал тут рыть.

— Вот так местечко! — спешиваясь, заметил Закич. — Есть свой собственный мудрец! Постойте, а не тот ли это...

— Помер, — прервал его крестьянин. — Одна хата осталась.

— А как, бишь, его звали? Уж не... — снова заговорил Закич, но на этот раз его прервал Воська.

— Добрый люд! — заорал вдруг старый слуга, чуть не сорвав голос. — Позвольте представить вам моего господина, благородного рыцаря Ломпатри Сельвадо, подданного атарийского короля Хорада и владыку провинции Айну! Мы надеемся на ваше гостеприимство и обещаем, что не побеспокоим вас, и что всё будет в порядке!

По толпе пошли шептания. Люди приближались к путникам всё ближе и ближе и смотрели вовсе не на Ломпатри.

Предметом их тихих пересудов стал сидящий на телеге нуониэль и его непокрытая голова. Любопытнее всех оказался малыш в толстой валяной шапке и в огромных лаптях, наверное, перешедших в наследство от старшего брата или от отца. Парнишка, сам не зная как, стоял уже прямо перед нуониэлем и глядел на его желтеющие лиственные веточки. Нуониэль мило улыбался малышу в ответ. Тот хихикал и поглядывал то на нуониэля, то на мать, стоящую с остальными жителями.

Гость сошёл с телеги, наклонился. Веточки ниспали прямо к рукам малыша, и тот не замедлил коснуться их замёрзшими пальцами. На ощупь они оказались холодными и жёсткими. Он отдёрнул руку и громко засмеялся. Трогать веточки оказалось так весело! И вот уже возле нуониэля суетились три карапуза, нежно изучающих странные локоны нежданного гостя. Нуониэль тоже взял в руки волосы маленькой девочки и сделал такое лицо, будто бы в жизни ничего подобного не видел.