Нуониэль

— Понятно, — пробормотал рыцарь, и потряс в воздухе пальцем. — Ты их, Закич расспроси, как они своих детей отдавали в чужие руки. Как несчастные, обездоленные, жизней своих лишиться устрашились. В Атарии бы детей не отдали. Костьми легли бы, но не отдали!

Рыцарь покачал головой и вышел вон. Воська и нуониэль вышли за ним. В горнице снова стало тихо. Печь приятно похрустывала углями и гудела. Старуха в углу снова взяла томную ноту. Мужики продолжали сидеть смурные. Это были простые люди: вести переговоры и склонять на свою сторону они умели так же плохо, как плести дворцовые интриги.

Слова они использовали тогда, когда хотели поделиться радостью или горем, отдать что-то или что-либо взять. Для них речь была сродни мотыге: бытовое приспособление для того, чтобы изменять мир вокруг себя. Словами пользовались редко и не строили из них величественные статуи богам и чувствам — ограничиваясь незамысловатыми шатрами, защищающими от ветра, дождя и прочих невзгод этой злосчастной долины. Где им убедить благородного рыцаря, обученного письму и счёту, способному читать рукописи, изучавшему стратегию, тактику, военное дело! Коль на месте Ломпатри оказался иной воин, крестьянам удалось бы уговорить его обагрить меч разбойничьей кровью. Ломпатри из провинции Айну имел свои представления о крестьянах и об их месте в этом мире. Закич, знавший рыцаря уже достаточно хорошо, прекрасно понимал, на что готов пойти этот человек, а на что нет.

— Надоело мне, знаете ли, — начал коневод, — ждать платы за службу, вместо того, чтобы класть в карман звонкую монету.

Я, конечно же, не рыцарь, но копьё держу крепко.

Мот резко встал из-за стола и, закипая от злобы, метнулся прочь из горницы.

— Нам нужен рыцарь, — бросил он напоследок Закичу, и вышел вон.

— И этому не угодили! — пробормотал Бедагост.

— И этому? — переспросил его Закич. — Сколько же у вас рыцарей побывало?

— Да бывало, — нехотя ответил староста. — Токмо, без толку. Лясы поточат, да на коня не вскочат.

— Что-что, а кони знатные, — сказал Закич. — Таких сразу видно. Тяжёлая порода. Кость широкая. Сколько же сена в него? Неужто, хватает?

— Об чём ты говоришь? — спросил его Бедагост.

— А тебе ли не знать? Я как увидел в стойлах того жеребца, сразу понял — гостей у вас нынче много. Только вот что же они хоронятся от честных людей? Коли дурного не затеваешь — выходи на свет божий. А раз таишься, не горюй потом оттого, что люди на тебя напраслину наговаривают.