Осколок вечности

— Больше, — парировал второй стражник, нервно передёргивая плечами, — ещё при батюшке нашего мудрого короля тут держали Габо Овало, что распускал гнусные слухи о короле Тите Перовом в своей жёлтой газетёнке.

Историю Габо Овало знали многие в королевстве, даже по прошествии пятидесяти лет она была всё ещё на слуху. Габо Овальный, прозванный так за свою овальность в фигуре, был ярым критиком государя, писал разоблачительные статейки о короле и ближних его соратниках, пытался заставить крестьян бороться с королевской властью, дать отпор царскому произволу, но поддержки в массах он так и не нашёл.

Конечно, нашлось с десяток человек, разделивших идеи Габо, но и они куда-то быстро пропали после ареста их лидера.

Курт прекрасно был осведомлён о судьбе Габо. Официально он умер от страшной болезни, появившейся у него после трёх лет пребывания в дворцовых застенках, на деле же просто был отравлен посланным королём агентом. Ещё в народе бродил слух, что Габо есть никто иной, как внебрачный сын короля, который то ли обиделся на венценосного папушу, то ли сам велел сынку заниматься политической борьбой, чтобы дурачить население и что на самом деле он не отравлен, а сейчас живёт где-то у моря в королевском дворце и наслаждается жизнью.

Но всё это было неинтересно Курту, сейчас парня больше заботила его собственная судьба, и перспективы у его судьбы не самые радужные, а даже наоборот играют чёрно-зелёными оттенками дворцового подземелья.

«Четвертуют или повесят?» — думал Курт про себя, — «Нет, наверное, сожгут как мага.

Эх, сапоги жалко, новые ведь сапоги»

Все мысли крутились вокруг его будущей казни и новеньких, выигранных в карты у одного щёголя, сапог. Погружённый в безрадостные мысли Курт и не заметил, как оказался в сырой камере в полной темноте и одиночестве. Сверху на макушку капнула холодная вода, от чего по телу Курта волной пробежали мурашки, волосы на затылке встали дыбом. Курт осмотрел своё новое пристанище и тяжело вздохнул, понимая, что в ближайшее время ничего другого увидеть ему не придётся.

А на солнышко удастся посмотреть лишь в тот момент, когда перед глазами будет маячить глуповатое лицо палача Плуго.

— Уютное местечко, ничего не скажешь, — усмехнулся он и опустился на пол.

Прижавшись спиной к ребристой каменной стене, он прикрыл глаза, пытаясь прогнать суетящиеся в голове мысли и оставить место для действительно важных, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов он принялся размышлять.