Боги как люди

Менестрель предложил, чтобы им выдали одну комнату на троих, а взамен он весь вечер будет развлекать гостей своими уникальными песнями. Ева старалась сохранять серьёзное выражение лица, когда бард как бы мимоходом рассказывал, как понравилась Наскутонскому королю Хаврѐну Второму его знаменитая баллада.

Перебинтованный свежими повязками Эван вернулся скоро. Ни о чём не говоря, наелся и напился, а затем закрылся в комнате. Девушка и менестрель остались в зале таверны, в которую рекой стекался уставший после дневных работ народ.

Бард подкрутил колки лютни. Наконец, встал, громко откашлялся. Дёрнул тонкими пальцами, и звонкие струны запели. Запели что-то лёгкое, мелодичное, согревающее душу.

Музыка струилась, как ручей, она ласкала уши. Альвы, не отрывая глаз от приезжего барда, растянулись на стульях и все как один, стали восторженно слушать.

И вот голос Рона зажурчал красивыми и лёгкими словами на непонятном языке. Это явно был не грубый альвийский и не шипящий ламерский. Такого Ева ещё никогда не слышала.

Нет. Музыка это была явна неземная. Звуча отовсюду, она проникала в душу, отчищала и просветляла её. Она снимала боль. Она давала надежду.

Хозяйка, возвращавшаяся на кухню с пустым подносом, невольно остановилась у стола девушки и заслушалась. Ева, сама с большим трудом оторвавшись от музыки, воспользовалась моментом и подозвала её к себе. Женщина отодвинула тусклый локон за ухо, оглянулась и, увидев, что её помощь нигде не нуждается, присела.

— У вас в округе живёт какой-нибудь маг? — девушка понизила голос. — Натаниэ̀ль Сакру̀фус, например?

— Хм-м…, — протянула собеседница, сощурив морщинистые глаза. — Жил тут недалеко, у лъеса один белый, высокий… Иларио̀н его звали… Маг или не маг, не знаю.

— Вы сказали «жил». А что с ним сейчас?

— О-о, да о его особняке такие ужасы говоръят! Мол, пожирает какое-то чудище каждого проезжего барда! — лицо хозяйки сделалось испуганным. — А как же! Пропал у нас конюх, что на дудке играть был горазд! Потом заезжал сюда музыкант один.

Ева вздохнула. Да, дела...

— То есть, теперь вместо Илариона в особняке поселилось чудовище?

— Или это сам Иларион! — шепнула женщина. — Дознаваться, конечно, никто не хочет. Вон, три дни назад ходили наши мужики к особняку. А там как услышат вой такой дикий, чудовищный. Дёру дали!.. Не ходи туда, а, дъевушка.