Боги как люди

Юная чародейка подогнула ноги, сосредоточилась, готовая колдовать. Теперь уже было плевать на сохранность проклятого Илариона...

Чудовище заревело и рвануло вверх по лестнице, прямо к ним. Менестрель оцепенел, так, что даже не смог кричать.

Сверху блеснула кольчуга. Время словно бы замедлилось, и Ева разглядела, как Эван летел на противника, занеся сложенные в замок руки. Приземлился на спину чудовища. Его сокрушающий удар пришёлся врагу по макушке.

Существо хрипло выдохнуло, его жёлтенькие глаза забегали вокруг, потеряв ориентацию в пространстве.

Эван обхватил чудовище сзади, так, чтобы одновременно держать его и не дать когтистым лапам себя поранить. Ева встрепенулась.

— Рон, сейчас ты должен…! — сказала она.

— Я понял! — с готовностью крикнул он. Страх пропал из его движений, растворился в блестящих глазах.

Бард переместил лютню со спины на грудь, провёл по струнам. Аккорд разнёсся по особняку, созвучие лизнуло уши чудовища. Услышав музыку, оно стихло и перестало брыкаться. Лютня запела, и к ней тут же присоединился голос Рона:

О-о-о, Две Луны!

Расскажите мне страшную тайну,

О которой даже не знают

Мудрецы, колдуны и волхвы.

О-о-о, Две Луны!

Я не знаю, не знаю, не знаю

Умру на костре я врага ли

Буду ль глазами любимой убит?..

Лицо чудовища искривилось, из его глотки вырвался какой-то хриплый звук. Послышался противный треск. Его конечности начали сжиматься, когти врастать в пальцы. Кожа становилась гладкой, а лицо – все больше и больше похоже на человеческое.

Ева чувствовала, как сердце её трепещет.

Она посмотрела на барда. Неужели Рон способен сочинять такое? В этой песне словно была вся его душа. Все чувства. Вся боль.

А Рон продолжал:

Жизнь моя – кровью писана,

Смерть моя – в но̀чи спрятана,

Звёзды на небе бесчисленны,

Под ногами земля необъятная!

В озере отражение,

В нём эта тайна спрятана.

О Две Луны-ворожейки,

Ах, держите язык за зубами…

Когда последняя нота рассеялась в коридорах особняка, в крепком захвате Эвана утопало не огромное чудище, а худой и немощный, но высокий нагой эльф.

Его грязные спутанные серебряные волосы спадали на испачканное, измученное лицо. Ева накрыла его накидкой. Рон переместил лютню на спину и самостоятельно взял пострадавшего на руки. Понёс вверх по лестнице.

Чародейка подошла к убийце чудовищ. Взяла его за пыльные перчатки.

— Сработало, — тихо сказала она.

— Да, — немного погодя ответил он. — Нам повезло. Будь добра, поторопись спросить его о том, что нужно.