Двое из легенды

Остикус достал охотничий нож, снова уселся за стол и, обведя взглядом насторожившихся гостей, произнес:

— Я знаю только один способ исправить ситуацию. Неприятный, но действенный. Но чтобы его применить, мне нужно согласие вас обоих. Вы должны понимать, на что идете.

* * *

Много слов, чтобы объяснить суть дела, Остикусу не понадобилось. Как и Рейну, чтобы озвучить свой ответ:

— Нет!

После чего Рейн мрачно посмотрел на Второго. «Только попробуй согласиться!»

Тот счел за лучшее промолчать. «Да я бы жизнь за него отдал, если бы это помогло», — выплыла из памяти фраза, случайно услышанная Рейном.

Именно это Остикус и предложил — по его мнению смерть мертвой половины души должна была соединить разделенное.

— Те двое, которые были до нас… Они на это согласились? — спросил Рейн, с трудом сдерживая гнев. Его трясло от мысли о том, что Второй вот так запросто готов расстаться с собственной жизнью.

Усмехнувшись, Остикус покачал головой.

— Нет, не согласились. Один из них отреагировал также, как и ты, а второй — как он, — Остикус указал на Второго.

— Не злись, я не желаю вам зла. И если бы знал другой способ, то никогда бы не предложил этот.

— Старик лукавит, — произнес Ульрих, все это время сидящий на скамье рядом с Рейном. — Просто не хочет говорить.

— Увы, нет, — ответил Остикус, разводя руками. — Если бы только я знал...

— Ты меня видишь? — удивился Ульрих.

Остикус кивнул.

— Конечно. Я ждал, когда же мой гость представится.

К удивлению Рейна, отец смутился и, слегка склонив голову, произнес:

— Я Ульрих, их отец.

— Очень приятно, — Остикус улыбнулся. — Так вот так будет выглядеть муж моей Тилли, — он перевел взгляд на своих детей, которые, наигравшись, спали в обнимку, убаюканные теплом очага. Затем вновь посмотрел на Ульриха. — Не знал, что призраки тоже способны перемещаться по мирам.

— А почему я его не вижу? — обиженно произнес Второй.

— Думаю, потому что он не хочет, — ответил Остикус.

И Ульрих сдался, махнув рукой, ответил:

— Ладно.

Второй моргнул, хотел что-то сказать, но передумал.

— Этот мир очень странный, — произнес Ульрих. — Обычно сын меня не видит, — он посмотрел на Рейна, — хотя я всегда рядом.

— Так почему ты решил, что я лукавлю? — спросил Остикус.

— Потому что мне показалось, что так оно и есть.

— Но я действительно не знаю иного способа. И раз уж так получилось, возможно, тот, кто произвел разделение, знает и способ исправить ситуацию? — произнес он многозначительно.