Чужеземец

Стоит признать, они не растерялись и живо определили для себя нового командира — им оказался ведьмак Глориан, правая рука ныне убитого Клода Люция: он что-то громко прокричал, и воины приняли боевую стойку, сомкнув кольцо.

Даша с трудом вытащила из черепа епископа кинжал, и обмякшее тело сразу же рухнуло наземь, придавив своим весом Мильха. Мальчик тихонько заскулил, и Виктор немедленно бросился к нему на помощь. Оттолкнув тело епископа, иномирец подхватил одной рукой Мильха, а другой угрожающе взмахнул мечом.

Даша тем временем встала рядом и слегка поджала ноги, готовясь в любой момент дать деру.

— Именем герцога, прекратите сопротивление, — куда более учтиво, нежели Клод Люций, приказал Глориан. — Лишнее сопротивление только усугубит вашу участь. Нами, в отличие от его преосвященства, не движут месть или маниакальное желание поймать вас, но у нас есть четкий приказ. Желательно взять живыми. Будете сопротивляться — насадим головы на пики. Ваш выбор?

Поразившись вежливости преемника епископа, Виктор чуть было не согласился на капитуляцию.

Спустя несколько секунд раздумий он помотал головой и, словно собака отряхивается от воды, отряхнулся от неправильных мыслей. Не став поддаваться соблазну, Виктор гордо выпрямил спину и направил лезвие клинка прямо в лицо Глориану:

— Вот вам встречное предложение: поскольку вы нам так же безразличны, как и мы вам, отойдите в сторону. Мы разойдемся как в море корабли, и ни один фрегат не будет потоплен шальным ядром.

Иначе же, уверяю, будут жертвы. Оно вам надо? Не думаю.

В знак подтверждения своих слов Виктор провел кончиком лезвия по земле вокруг себя, Даши и Мильха, и эта полоса тотчас загорелась. Пламя поднялось до уровня глаз, но каждый понимал, что эффективность такой преграды чрезвычайно мала.

Несмотря на критически напряженную обстановку, Виктор не забывал и оглядываться по сторонам. Кроме полезной информации об окружении, ему на глаза попадались абсолютно не принципиальные в данный момент вещи, такие как обуглившиеся черные стены домов, все еще корчащиеся в адских муках жители Арвенха, реки крови, а также постепенно перебирающийся на ближайшие к деревне сосны пожар.

Весь этот ужас вызывал лишь чувство вины; иномирец винил себя во всем, что произошло. Именно он навлек беду на Арвенх. Из-за него погибли десятки прекрасных отцов, любящих матерей, заботливых бабушек и дедушек, подающих надежды в ремеслах детей и уже умелых во всем юношей.