Чужеземец

Тело любовника Марины оказалось далеко не таким крепким, каким выглядело: груда мышц не спасла своего носителя от биты, в замах которой вложена неимоверная злоба и жажда расправы. Удар за ударом падали на мужчину, пока тот истекал кровью и уже почти не шевелился; любовник сжался в позу зародыша, прикрывая уже ватными переломанными руками уцелевшие ребра. Но Саша был неумолим — он бил по кистям, дробя пальцы, до смерти ужасая тем Марину.

— Г-господи... ты убил его... м-мань... як... — только и выдавила из себя девушка.

— О, не волнуйся, возлюбленная моя. Он еще живой. Голову-то я не трогаю, и шею стараюсь не задевать. Как думаешь, что мне совершить напоследок? Перерезать ему горло и оставить захлебываться собственной кровью, или вырвать на хрен глаза и заставить его их сожрать? А, может, и то и другое? А? Отвечай!

— Ты псих... я... я звоню в...

— Никуда ты не звонишь, мелочная сука, пока я не позволю. Иначе окажешься на его месте.

Саша понял, что бита уже довольно послужила своему владельцу. Он отбросил ненужный инструмент экзекуции прямо на белые простыни, обрызгав все алым цветом, после чего распахнул окно и приподнял за мужчину за плечи.

— Я придумал кое-что более элегантное. Ну, что, здоровяк, умеешь летать? Если нет — то сейчас самое время внезапно научиться.

— С-сашенька, пожалуйста, отпусти его! Господи, прошу, давай все обсудим! Обещаю, я не стану подавать заявление, и он тоже. Прошу, успокойся... я понимаю, у тебя умерла мама, и ты немножко расстроен.

— Немножко расстроен?! Ты так это называешь?.

С этими словами потерявший мать, девушку и всякую возможность выбраться из воды сухим Саша совершил последнее усилие. Он максимально приподнял избитого мужчину, закинул на подоконник и с огромным удовольствием сбросил его с восьмого этажа прямо на автомобильную стоянку. Судя по грохоту и сирене, раздавшимся спустя несколько секунд, снаряд угодил точно в цель. Затем Саша схватил компьютерные колонки, из которых все еще играл шансон, вырвал их из гнезд в системном блоке и швырнул вслед за разбившимся любовником.

— Ты... ты...

— Что — я? Ты сама виновата, лживая стерва! Я любил тебя, любил всем сердцем. Собирался провести с тобой всю чертову жизнь! Но ты все испортила, и ради кого? Ради этого водителя маршрутки? Самой не противно?!

Но Марина не ответила. Она пребывала в прострации от увиденного. Прижав колени к груди, она обхватила их руками и стала нервно раскачиваться взад-вперед, чем сильно насмешила своего уже бывшего жениха.