Исправительная академия (Оболенский, том 1 и том 2)

Похоже, аристократ — многие мужчины носили перстни с гербом своего рода на мизинце левой руки. Западная традиция, наверняка перекочевавшая в Россию вместе с какой-нибудь модой.

Мужчина словно почувствовал мой взгляд и уставился на меня.

— Кажется, господин Оболенский очнулся, — тихо сказал он.

Собиравшаяся что-то сказать красотка Драгана тут же сменила тему.

— Желаете с ним переговорить, господин?

— Почему нет, — пожал плечами он. — Правда, вы всадили в него столько транквилизатора, что я удивлен, что он очнулся сегодня.

Впрочем, Оболеснкие всегда славились выносливостью. Учтите это в дальнейшем подборе дозировки препаратов.

— Конечно, господин.

Он направился ко мне, сверкая дружелюбной белозубой улыбкой. Приблизившись к разделявшему нас стеклу, он нажал что-то на стене, и прозрачная дверь с тихим шумом отъехала в сторону.

— Здравствуйте, Владимир Андреевич, — кивнул он. — Как вы себя чувствуете?

— Точно не как на курорте, — огрызнулся я, с трудом выговаривая слова.

Язык едва слушался.

Интересно, когда меня отпустит эта дурь, хватит ли сил разорвать эти ремни? И насколько ударопрочным было стекло?

Незнакомец усмехнулся.

— Что ж, должен признать, вы в наши планы не входили. Однако вы оказались не в то время не в том месте, и это мы проигнорировать не можем. Кроме того, вы нам подходите по ряду факторов.

Я с усилием приподнял голову.

— Для чего подхожу? И что это вообще за место? Где Катерина?

— Удивлен, что вас так беспокоит судьба этой девушки, Владимир Андреевич, — улыбнулся мужчина.

— Вы не производите впечатление человека, которому есть дело до остальных. Но, раз уж вы интересуетесь, то Катерина тоже здесь. Отсыпается после очередного сеанса.

Опять эти намеки на сволочную натуру бывшего хозяина этой тушки. Видать, меня здесь никогда не перестанут этим попрекать. Я поерзал на кровати, пытаясь понять, насколько крепко меня привязали — да уж, работал профессионал. Ладно, тогда пока что просто поговорим.

Все равно транквилизатор превратил меня в желе.

— Вы, вижу, великолепно обо мне информированы, — я растянул потрескавшиеся от обезвоживания губы в подобие улыбки. — А вот я вас вижу впервые. И раз уж у нас завязалась светская беседа, мне будет приятно знать, с кем я разговариваю.

— Боюсь, мое имя вам ни о чем не скажет, Владимир Андреевич. Мы с вами никогда не встречались и не должны были встретиться. Однако вы можете называть меня Лазарем.