Исправительная академия (Оболенский, том 1 и том 2)

Кажется, все же выспался.

Я не знал, сколько получилось проспать. В этом месте невозможно было определить время дня. Одно хорошо — тело действительно быстро восстановилось, и никакой слабости я уже не чувствовал. Вероятно, действие транквилизатора тоже закончилось — голова была ясная.

Но радовался я недолго.

Сперва мне показалось, что сон еще меня не отпустил, потому что я слышал журчание воды. А затем понял, что сам лежал в ней.

— Что за черт?!

Я вскочил, оглядываясь по сторонам. Вода прибывала откуда-то снизу — с каждой секундой уровень поднимался.

Я бросился к мутному стеклу. Сукины дети даже не хотели, чтобы я смотрел им в глаза.

Как же они достали меня своими фокусами.

— Эй! Хорош! — рявкнул я, ударив по стеклу.

Ответом мне была лишь короткая усмешка Драганы.

— Я же сказала, что добьюсь пробуждения дара, если он в тебе и правда есть, — донеслось из-за стекла.

Стерва!

А вода все прибывала. Я пытался найти укрытие, но тщетно. Здесь не было спасения. Моя камера стремительно превращалась в гребаный аквариум.

Вода стала бежать быстрее, уже две трети высоты, три четверти...

Нужен воздух. Больше воздуха. Меня накрыло с головой, вода уже была под самым потолком.

Вдохнув поглубже, я подплыл к стеклу, пытаясь его выбить. Раз, два, три — никак. Вокруг пузырилась вода, я почти ничего не видел, но продолжал колотить мутную стену. И я быстро выбивался из сил.

Вода заполнила собой все пространство.

Я подплыл к потолку, втянул последний воздух — мало, слишком мало. Легкие разрывались, шум и стук в голове слился в музыку смерти.

Скоро, совсем скоро тело выйдет из-под контроля и начнет убивать нас еще быстрее. Отвратительная смерть.

И хорошо, если она меня убьет. Но, скорее всего, за этим последует новая пытка.

Мутное стекло, отделявшее мою камеру от зала, снова стало прозрачным. В паре шагов от него стояла, скрестив руки на груди, Драгана. И улыбалась. Улыбалась, тварь — сладострастно, искренне наслаждаясь моими мучениями. Она что-то сказала и приблизилась, словно хотела впитать, запомнить каждую деталь моих мук.

Хренова садистка.

У меня перед глазами все поплыло радужными кругами.

Действуй, Хруст! Сейчас. Или сдохнешь.

Я замолотил кулачищами о стекло под беззвучный хохот надзирательницы. Звук воды заглушал удары, да и сопротивление жидкости делало их слабее.

Нельзя сдаваться. И вырубаться нельзя. Иначе она придумает еще что-то. А меня эти игры достали. С каждой новой выходкой Драгана борзела все сильнее, а на такое я не подписывался.