Исправительная академия (Оболенский, том 1 и том 2)

Папа сказал, здесь свежий воздух и экология хорошая, что мне это пойдет на пользу. Ну я, дурочка, и согласилась. Они же не сказали, что это будет тюрьма. Такая же, как та, где меня сперва лечили. Но та хоть была в городе. Там слышно, как живет город... Как машины ездят, как трамваи гремят на рельсах, из окна было видно салюты в праздники... А здесь только чайки срут.

Я аж вздрогнул от неожиданного оборота речи.

Темновласка сокрушенно качала головой, глядя на Елисееву. Осуждала? Жалела?

— А ты кто и как здесь оказалась?

— Меньше знаешь — крепче спишь, — отрезала девушка.

— Юль, ну он вроде пока и правда не нарывался, — сказал Кантемир.

Странно. Горец — и защищать меня взялся? Или просто хотел, чтобы я таки дожил до дня дуэли?

Темновласка мрачно на меня покосилась.

— Дашкова. Имя ты слышал.

Дашкова? Неужели потомок той самой Дашковой — подруги Екатерины Великой? Вроде была дама большого ума, ученая...

Больше Темновласка не проронила ни слова. Юлия, значит. Вроде необычное имя для дворянок. Я редко его встречал.

Хотя здесь все-таки мир пошел по другому пути, может с выбором имен стало посвободнее.

Черт, а ведь мне стало интересно! Что она такого могла натворить, эта хрупкая девчонка? Но приставать с расспросами я не стал — не то время и не то место. Задал лишь один последний вопрос.

— А тебе-то я что сделал? Вижу же, что злишься. Так просвети.

— Не мне, — после долгого молчания ответила Дашкова. И спрятала нос в кружке.

Видимо, на этом беседу можно было считать оконченной.

Почему меня это так зацепило? Потому что она красивая? Да вряд ли — красивых полно.

Вела себя загадочно? Да черт его знает. Но я ощутил почти охотничий азарт. Нужно разузнать об этой Дашковой побольше. Не люблю недосказанностей.

Кантемир тем временем доел свою порцию и уставился на Теплова.

— Ну что, Теплыня, у тебя к Оболенскому претензии есть?

— Теплыня? — удивился я.

— Добрыня я. Теплов. Здесь сократили до Теплыни, — прогудел здоровяк. — Да был один случай... Но я тоже не в обиде. Сам сплоховал.

— Ну-ка, ну-ка... Что там было? — Тут же оживилась, насколько могла, Агния Елисеева.

— Да в клубе этот подлец подсыпал мне какую-то дрянь в выпивку. А мне ранним утром нужно было ехать по важному делу. Ну и развезло меня так, что до обеда не могли растолкать. Ну и, говорят, я там всякие дикие вещи творил...

Елисеева рассмеялась.

— А, так это был ты... Помню-помню, как же... Еще на стойке плясал вместе с девчонками-танцовщицами. И стойка под тобой рухнула...