Исправительная академия (Оболенский, том 1 и том 2)

С трудом опустился на корточки и поднял тонкую металлическую иглу. Похожа на спицу, только заточена. Ну, собственно, заточка и есть.

Тем более не складывается. Если нападавший обладал Темным даром, почему решил убивать столь прозаичным инструментом?

В глазах начало плыть. Я сжал заточку в руках и выполз в коридор.

Тишина. Абсолютная и неестественная. Словно весь наш этаж попросту вымер. Кто-то же должен был храпеть или тихонько перешептываться... даже из надзирательской не доносилось ни звука, а ведь наши надсмотрщики должны были бодрствовать.

Не нравилось мне все это. Ой как не нравилось...

Передвигаясь по стеночке и, кажется, оставляя кровавый след на свежей побелке, я добрался до штаба надзирателей. Свет не горел, но я нашарил на стене выключатель. Когда вспыхнули лампы, пришлось зажмуриться — глаза слишком привыкли к темноте.

Сегодня дежурила София. Она и двое охранников-амбалов спали. Надзирательница заснула прямо за столом с какими-то бумагами. Один из охранников спал на стуле, прислонившись всем телом к шкафу.

Его товарища сон застал совсем врасплох — он растянулся на полу в уголке. Казалось, они отключились внезапно.

Значит, усыпили всех на этаже?

— София Павловна, — прохрипел я, подобравшись к ее столу. Ноги уже не держали. На меня резко накатила ужасная слабость. Казалось, вся кровь отхлынула от головы и конечностей. И было холодно. Очень, очень холодно...

Она не ответила. Даже не засопела и не пошевелилась.

Из последних сил я дернул ее за плечо.

— София Павловна! Очнитесь!

Ноль реакции.

А у меня, казалось, уже каждая минута была на счету. Я бросил ей на стол спицу-заточку и обеими руками вцепился в ее плечи и тряхнул со всей силы.

— София! Проснитесь! София!

Не считаю правильным бить женщин, но сейчас выбора не было. Я зарядил ей оплеуху.

— София, черт возьми!

Она медленно открыла глаза, с трудом сфокусировалась... А затем резко подпрыгнула.

— Оболенский?! Что вы здесь...

— Помоги...

Я не смог договорить. Просто сполз, схватившись за рану.

— О господи! — услышал я словно издалека. — Владимир, держитесь. Владимир, вы меня слышите? Оболенский...

***

— Вы уверены?

— София Павловна, милая моя. Я на дырки в человеческом теле уже тридцать лет смотрю. Поэтому если говорю, что ваш Оболенский будет как новенький, то так оно и есть. А вы, душечкая моя, сдайте-ка кровь. По-хорошему у всего этажа нужно произвести забор. У вашего подопечного взяли, но не уверен, что сделаем быстро и качественно.