Исправительная академия (Оболенский, том 1 и том 2)

Вылезти на улицу? На окнах были решетки. Сперва выбить стекло, потом разогнуть прутья... Наверняка у меня бы это получилось с таким приливом сил, но на это уйдет слишком много времени. Катя точно не помощница, да и не факт, что она бы не сдала меня, будь она в сознании. Все же сумасшедшая, ненадежная.

Резче, Хруст! Нужно успеть главное — сообщить, каким-то способом дать понять Софии, что ты оказался прав. Что и она тоже не зря подозревала неладное.

Я заблокировал дверь кроватью и принялся рыться в прикроватных тумбах.

Нашел огрызок карандаша и кусок какой-то бумажки — то ли старая справка, то ли обрывок инструкции к какому-то препарату. И написал только одно слово — «Друзилла». Затем быстро свернул бумажку и затолкал в резинку штанов — в дырку люверса, из которого выходила тесемка.

А затем направился к потайной двери. Может успею добежать до своей палаты и оставить записку. София точно придет. Спрячу так, чтобы нашла. Я уже говорил ей о Друзилле — она поймет, если совсем не дура.

Поймет, что нужно сообщить Темной матери и поставить на уши весь ее страшный Орден.

Но было поздно.

Тайная дверь распахнулась, треснув меня по лбу. На пороге стояла та самая садистка, избившая Катерину, а за ней — двое крепких охранников.

— Куда-то собрался? — сладко улыбнулась она.

Я инстинктивно покосился на основную дверь. Она уже дрожала от ударов.

Вот же дерьмо. Сам загнал себя в ловушку.

— Что здесь происходит?!

Голос Тимофея Викторовича сейчас звучал, как труба ангела.

Лекарь застыл в дверях пустой палаты за спинами надзирательницы и охранников.

— Я спрашиваю, что здесь происходит? — прогремел он.

Красотка-надзирательница обернулась к нему с милейшей улыбкой.

— А здесь у нас, дражайший Тимофей Викторович, происходит задержание нарушителя. Этот воспитанник оказался не в своей палате, а при попытке выяснить причину напал на меня.

Ах ты ж дрянь глазастая! Будешь строить из себя оскорбленную невинность?

Я встретился глазами с лекарем, и тот едва заметно покачал головой.

Понятно, защищать он меня не будет — я сам нарвался. Да и подставлять Тимофея Викторовича тоже не хотелось — все же он мне помог. Значит, буду отвечать сам.

— Я просто увидел дверь, она оказалась открыта... — начал я, но меня остановил удар под дых. Я скрючился, выплевывая воздух.

— Прекратить! — взревел лекарь. — Напоминаю, вы в Лазарете. А это — мой подопечный, который восстанавливается после тяжелой травмы.