НеМаг

Но на сдавшуюся, загнанную лошадь она не походила, скорее, решительный, кровожадный взгляд несмирившегося зверя, прижатого к углу и готового к броску ценою в жизнь.

— Ты же десятник Коммод??? Разве ты не погиб в заварушке, защищая своего господина и нас? — приглушённо спросила удивлённая девушка.

— По-видимому, нет, ещё живой, — на автомате ответил ей.

У-у-у, не дождётесь, все меня хоронят, а я ведь, можно сказать, только пару часов как заново родился!

Рядом прошёлся кто-то из охраны: никто не собирался предоставлять пленников самим себе, несмотря на закрытые клетки, нас тщательно караулили.

Надсмотрщик то сидел где-то невдалеке, не сводя с нас взгляда, то неторопливо прохаживался вдоль клеток туда-сюда. Девушка тотчас же замолчала, отведя глаза вниз, будто бы и не разговаривала со мной. Это дало мне время обдумать новые нюансы…

Я какой-то Коммод?! Ну а как иначе, ведь этот шкаф родился, вырос, тело мощное нарастил и… умер. Но почившую личность как-то должно было звать в прежней жизни.

Глава 4. Детки в клетке

Зачем говорить пленным, пусть и бывшим господам, что я им враг, раз согласился быть одатийцем в храме со жрецом? Это же не так! Я вообще-то тут третья сила, моя хата с краю, почему бы и не продолжить играть на новой стороне конфликта?!

Обдумывал разные варианты ответов: как обмануть простодушных жителей «магического» Средневековья. Пускай эти ненормальные и считают себя местной аристократией, но с их уровнем развития они, скорее всего, не так уж и умны.

Меня ведь узнали, приняли за своего, зачем разочаровывать теряющих последнюю надежду юных пленников? Вдруг завтра власть сменится, а я за «красных» или за «белых»?! Конечно, я за победителей! Как говорил великий француз Талейран: «Предательство — это вопрос времени. Вовремя предать — это значит предвидеть».

Очевидно, я нахожусь в теле какого-то десятника Коммода, хорошо, что задвоили букву «м» посередине, иначе был бы слишком очевидный и топорный троллинг. Такого пережратого мышцами шкафа — назвать «комодом»!

К моменту, когда караульный устал шастать и отошёл посидеть, на меня опять зашипели пленники, но теперь из разных клеток вокруг меня:

— Почему ты не сдох, трусливая падаль, когда твой господин героически умер?

— Я упал раненым без сознания, а потом меня привели в чувство и отправили к вам.

Видите веревки? Я такой же пленный, как и вы! — ответил я недоброжелателям, потрясая в воздухе связанными руками.