НеМаг

Вот появилась одна, за ней вторая и другие рыбки, но они были малявки, величиной в одну-две фаланги пальца. Со временем подплывали как будто бы из ниоткуда всё новые и новые речные обитатели. Что самое важное, с каждым разом рыбёшек появлялось всё больше и больше, доходило до того, что малявки жрали поструганных червей, а рыбы гонялись и ловили уже эту мелочь. Круговорот белка в природе, и я тут верхушка пищевой пирамиды. Зря говорят, что Хомо Сапиенс — всеядные и растительноядные, да ни в коем разе! Мы хищные, плотоядные.

Но спасибо хоть не некрофаги-падальщики, хотя в некоторых обстоятельствах не гнушаемся и мертвечиной.

Стою статуей и не шевелюсь, меч в руках опущен остриём вниз к самой поверхности воды. Быстрое движение, и почти по центру перерубаю рыбку в ладонь длиной. Бросаю её себе за грязную пазуху: всё равно весь провонял и пропотел хуже некуда. Мужицкий дух не перебить какой-то там вонючей придонной жительницей! Обождав пять минут, пока все сбежавшие успокоятся и подплывут за новой порцией покрошенной приманки, я снова пускаю в ход своё холодное оружие по типу гарпуна или остроги.

Теперь меч лишь скользнул по рыбке, но, видимо, повредив ей позвоночник. Она задёргалась в агонии, но не смогла уплыть и снова ушла про запас за пазуху.

«Класс! Есть чем перекусить и заморить червячка. Но пока маловато будет!» — пронеслось у меня в голове.

Подводная фауна была так сильна увлечена червяками и более мелкой плескавшейся добычей, что ничего происходящего над водой не замечала. Поймав за полчаса пять рыбёшек размером примерно с мою ладонь, а шириной сантиметров пять, я понял, что на большее не стоит рассчитывать.

То ли относительно крупная рыба кончилась, то ли зашугал всех. Пора менять диспозицию, но для начала я разделся на берегу и возжелал помыться.

Запах пота и туалета, чужой и своей крови — всё нужно было тщательно смыть, пусть и без мыла. Не знаю, как давно не купался десятник Коммод, но с него отходили буквально комки и ошмётки застарелой грязи. После промывки в четверть часа я чувствовал себя прямо-таки змеёй, сбросившей кожу.

Коммод оказался мужчиной другой «расы». Вместо грязно-серого нечто пятнами наверх поднялась нежно-розовая кожица. Несмотря на жуткий голод, я всё-таки решил прополоскать всю свою одежду: от брюк и сорочки до исподнего. Высохнут, пока буду трапезничать. Как и предполагалось, после стирки моя «хламида» кардинально сменила цвет на светлые и однородные тона, очевидно, она никогда не знала постирушек.