Системный приход 4: Орки под Екатеринбургом

Я убежал и при первой возможности ушел в скрытность.

Лагерь кипел, шесть из семи целей, включая предводительницу, погибли. Остальные встали в кольцо и, выставив убогое оружие, оглядывались по сторонам.

— Ну хоть сейчас начали обнаружение колдовать, — прошептал я, уже стоя рядом со своими. — Надо дать им время немного успокоиться.

Через десять минут я снял скрытность и появился в пятидесяти метрах от женщин. На наконечнике копья болталась белая тряпка, символизирующая желание начать переговоры. С десяток стрел в мою сторону, конечно, выпустили, но только одну из них отразил наложенный Светой щит, остальные или мимо или не долетели.

— Пришлите парламентершу (они же должны любить феминитивы)! — заорал я и даже с такого расстояния заметил, как испугались оппонентки. — Я гарантирую ей жизнь.

Ещё несколько стрел полетели в меня. Уже лучше — щит отбил две.

— В атаку! — заорала татуированная низкая коренастая страшная баба под сорокет, и, зачем-то задрав над головой меч, рванула ко мне.

Три стрелы остановили ее.

Дернувшиеся было за ней союзницы поспешно отступили.

— Да ёпта, — прошептал я, когда первая из шайки ушла в скрытность, и за ней сразу последовали ещё человек двадцать. — Дуры! Мы видим невидимок и быстро бегаем. Все, кто сейчас попробуют свалить, умрут!

Мои мифические доспехи сияли бирюзовым цветом, по идее, это должно было подтверждать мои слова, но я даже не уверен, что они вообще такие до этого видели.

Большинство вернулись в строй. Но четверо, в том числе не ликвидированная седьмая цель, побежали.

За ними сразу же рванули мои.

— Пять минут вам на выбор переговорщика! — снова заорал я, уже чувствуя дискомфорт в голосовых связках. — Как раз мои воины принесут головы ваших сбежавших подруг.

У моих мощи много, они принесли не головы, а целиком. Причем троих ещё живых. Живые — это хорошо, живые — это опыт для тех, кому нужно. По очереди продемонстрировав тела всех беглянок, я повторил свой призыв.

Наконец бледная дрожащая женщина отделилась от строя и, подняв руки вверх, пошла в нашу сторону.

Я отвёл ее подальше, чтобы нас точно никто не слышал. Низкий уровень и сильный страх сделали свое дело, и очень быстро она стала рабыней.

По результатам допроса выяснилось, что самых отмороженных мы почти всех перебили, осталось всего две. Именно они сейчас руководили обороной, вернее, дрожащим строем, и держались за его спинами. С остальными можно было работать.

Получив ЦУ, моя подопечная вернулась к своим.