Сага о халруджи. Книга 4. Последний исход

А за ним наступил Третий – последний.

На каждом шагу мы оставляем клочки наших жизней. Нельзя, чтобы враги подобрали их. Враги везде. Он кружили с ними в бою, но их было слишком много. Так было всегда, так будет вовеки. Воин помнит своих врагов. Всех до единого. Они стали его совестью, которая никогда не спит. Он будет сражаться, даже если поражение кажется неизбежным. Будет безрассудно бросаться вперед, не думая о победе. «Поступая так, ты освободишься от грез», – обещал иман, но на пути халруджи оказалось слишком много дорог.

Учитель подобен игле, ученик подобен нитке. Я пришел за вами, Тигр Санагор. Я сварю в масле того, кто предал вас. Слышишь, Бертран? Я нанесу неожиданный удар по твоим сомнениям. Ударю по твоей решительности. Сокрушу твои порядки. Воспользуюсь твоими ошибками. Проникну в твои мысли. Извлеку выгоду из твоего страха.

Я – дракон, поднимающий коготь. Дьявол, озирающий океан. Феникс, танцующий с ветром.

И тут он услышал Магду. Ее слова были нежны, как капли дождя в выжженной пустыне.

– Когда моросит, кажется, что с неба падают бесчисленные волосы, – прошептала она. – Когда волосы человека меняют цвет, он стареет. После смерти нет ничего.

Остановись, Арлинг.

Халруджи показалось, что он с размаху врезался в каменную стену, которую кто-то возвел у него на пути. В голове затрещало, пыхнуло жаром, лицо опалило пламя, оставив след на щеках. Твердый пол стукнул его по коленям, шлепнул по ладоням, оглушил ударом по голове. Заставив себя подняться и стараясь не замечать волны тошноты, подкатывающейся к горлу, Регарди потушил пламя, жадно метнувшееся от упавшей свечи к ковру.

Все чувства взбунтовались. В комнате не должно было пахнуть свежей весенней грязью, и грачей, которые водились только в Согдарии, здесь тоже не могло быть. Но они хрипло и надрывно кричали, зовя его пройти по сожженным мостам. Драгоценные минуты ушли на то, чтобы подняться. Его шатало, а ноги дрожали так, словно он обежал весь Балидет, не останавливаясь.

Сбив несколько столиков с декоративными фигурками, которые собирал Бертран, халруджи пополз туда, где оставил Аджухама.

Как и все другие люди в комнате, Сейфуллах сидел, неподвижно застыв, словно восковая статуя. И хотя Арлинг ожидал подобного, результат удивлял. На тренировках в школе иман всегда останавливал его после часа кружения, на словах объясняя, что произойдет, если продолжить танец дальше. Когда Веор привел Арлинга к настоятелю, еще не было полуночи. Сейчас же за окном начинал брезжить рассвет.