Сага о халруджи. Книга 4. Последний исход

Настолько крепким, что они не заметят, как он разобьет крышку проклятого гроба и выберется из ямы, которая не должна была стать его могилой. Борьба с собой длилась секунды. Оставшись неподвижным, он не знал, на чьей стороне оказался – победителей или проигравших.

Невыносимо хотелось пить. Губы потрескались, язык прилип к небу. Остальные части тела Регарди не чувствовал, но ему казалось, что они все просили воды. Зря он заснул. Как теперь определить, сколько он здесь лежал? Арлинг заверил себя, что один день должен был пройти наверняка, но, подумав, решил, что с такой же уверенностью мог утверждать, что пролетели секунды.

Время под землей не имело значения, а на поверхности царила прежняя тишина.

Дышать становилось труднее. Арлинг вдыхал очень медленно, подолгу задерживая дыхание, но чувствовал, что воздух на исходе. «Когда его останется совсем мало, закружится голова и потянет в сон, от которого ты не очнешься», – подумал он, втайне желая скорого приближения этого момента. Начало конца слишком затянулось.

Арлинг не удивился, когда в голове стали вновь появляться цифры. Счет оказался самым легким способом забыть о мире. Он начнет с единицы и закончит бесконечностью. Регарди, не сбиваясь, досчитал до ста тысяч, и остановился, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Смысл ускользал с то же скоростью, с какой из гроба исчезал воздух.

Он не хотел умирать. Смерть в гробу казалась глупой, непонятной, пустой. Змеи в любую секунду могли прекратить его заточение, но Регарди поклялся себе, что не доставит такого удовольствия ни им, ни Скользящим.

Пусть ему придется сгнить в этом ящике заживо, пусть он задохнется или умрет от жажды – все лучше, чем гибель от яда септоров. А когда все закончится, он вернется и отомстит. Начнет с Веора, закончит Бертраном. Разнесет Пустошь по камню, в прах и песок, развеет по ветру, разнесет по такыру. При этом его руки впервые останутся чисты – нельзя убить то, что уже умерло. Орден Скользящих был мертв давно.

Молчание мира, которое раньше пугало, уже казалось приятным. Арлинг плыл на волнах безмолвия, то погружаясь в него с головой, то выныривая на поверхность, чтобы различить стук собственного сердца и дыхание септоров. Тишина – лучшее, что он слышал в жизни.

Она кончилась внезапно, в мгновение заполнив пространство гроба шелестом змеиных тел. Приторно запахло цветами. Не понимая, что случилось, Регарди затаил дыхание. С септорами творилось что-то странное.