Наследие Мортены

Руки приятно согревало тепло, сквозь закрытые веки мелькали огоньки гирлянды, постепенно затемняясь. Я попыталась расслабиться, как в кинотеатре перед сеансом. Перед глазами начали мелькать картинки. Огромные деревянные статуи древних божеств, кажется, такие я видела в учебниках по истории периода язычества. Дерево сменилось каменными истуканами из чёрного полированного камня, воплощающими слона, пантеру, черепаху, обезьяну.

«Чёрт, даже не знала, что в моей памяти может храниться подобная визуализация».

Всё это сопровождалось буйством растительности тропических джунглей, полноводными реками, зелёными полями-террасами, разноцветными птицами.

«Это явно из буклетов, рекламирующих отдых где-нибудь в Индии, Малайзии или Таиланде. Ещё сборщиц чая на плантациях не хватает».

Следом пришли антропоморфные статуи египетских богов, но в атмосфере не раскалённых песков, а вековых деревьев наподобие североамериканских секвой. Среди гигантского леса раскинулось поселение в стиле древнерусских городищ. Деревянные резные подворья, терема с резными коньками и изразцами на оконных ставнях, двухэтажные княжеские хоромы с часовыми у входа, широкие дороги, мощённые камнем, и подвесные канатные переходы в кронах деревьев-великанов.

Выглядело это несколько сюрреалистично, будто «Властелина колец» вдруг решили переснять в древнерусском стиле. Слайд-шоу закончилось так же неожиданно, как и началось. Кофе остыл, видимо, просмотр занял несколько больше времени, чем я думала.

«Ничего не понятно, но очень интересно!»

А Рогнеда между тем продолжила мысль:

— В общем, если хочешь от меня избавиться, то надо начинать с Сибири.

Где-то там находится один из активных сейчас тотемов. Второй я чувствую в Индии, но там сигнал ещё слабее. Поблизости есть несколько мёртвых тотемов, но мы их не сможем активировать. Там для ритуала нужна кровь двуипостасного из общины, а если тотем мёртв, значит, никого не осталось. Да и не примут меня чужие тотемы. Всё не так просто. Я на Сибирь надеюсь только потому, что если Хааннаахи — потомки моего жениха, то их тотем меня должен принять. Беримир не мог не предусмотреть такой возможности.

— Как же ты в него веришь, — я недоверчиво хмыкнула. — Прошли тысячи лет, а ты всё так же веришь.

Рогнеда молчала какое-то время, но всё же решилась на откровенность.

— Ты просто его не знала, — от одной этой фразы повеяло таким теплом, что я невольно улыбнулась. — Беримир боролся за нас до конца, вспорол себе горло в попытке спасти меня, дать мизерный шанс.