Наследие Мортены

Судя по всему, это была территория общины Беаров. До недавнего времени Баабыр считал их лояльными по отношению к ирбисам. Похоже, всё сильно изменилось за время путешествий.

Отца словно подменили. Раньше это был хитрый, продуманный дальновидный политик-интриган, а сейчас он превратился во вспыльчивого, спесивого, самовлюблённого тирана. Баара поразили и перемены, произошедшие с матерью за время его отсутствия. Из неё будто по каплям выцеживали жизнь. Отец, словно не замечая этого, всё чаще отправлял её к духам, подпитывать связь с родом.

Сам обелиск сошёл с ума, весь последний год от него веет таким ужасом, что оборотни обходят его стороной.

Заключение браков стало напоминать ритуалы жертвоприношений. Пары теряют сознание, бьются в конвульсиях. Единственные, кто хоть как-то мог с ним взаимодействовать, были мать и Катерина, жена Хахая. Но сейчас Катя беременна, и вот уже полгода мать не пускает её к обелиску, самостоятельно выполняя все необходимые ритуалы.

Кроме того, выяснилось, что год назад умер старый Уордаах Беар, и отец разорвал соглашение полувековой давности о допуске Беаров к обелиску для проведения брачных ритуалов и ритуалов единения со зверем. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сопоставить факты. Духи гневались на род Хааннаахов за нарушение клятв, ранее данных дедом своему боевому побратиму Уордааху. Отец же упорно отрицал связь, напирая на то, что в семье и так всё меньше подростков проходит обряд единения, рождаемость оборотней упала.

По его мнению, союз с Беарами — непозволительная роскошь для Хааннаахов. А гнев духов он вообще считал выдумкой из дедушкиных сказок.

Хааннаахи ругались как никогда до этого. Киитэрэй шипел хуже дикой кошки, загнанной в угол, и даже пригрозил лишить наследства младшего сына, если тот не перестанет ставить под сомнение авторитет отца. На замечание о состоянии матери Киитэрэй огрызнулся, что такова судьба всех традиционных жён в семье.

Если Баар хочет помочь, то должен поскорее ввести в семью привезённую невесту, чтобы та могла подменить Фактел на посту.

Сейчас Баар вспомнил ещё одну странность. С момента возвращения из Старой Руссы они с отцом не обменялись даже рукопожатиями, не то что объятиями. Кинээс будто избегал любых тактильных контактов с сыном. Если вначале Баабыр объяснял холодность отца злостью, то сейчас уже не был уверен в этом варианте.