Наследие Мортены

В какой момент я уснула непонятно, но проснулась от топота в коридоре и отрывистых приказов, едва слышных через стену. Часы показывали час ночи. Вылазка, похоже, накрылась медным тазом, вернее, больничной уткой. В таком переполохе нечего и думать о поисках еды.

Часа два шум не утихал, и лишь к трём утра наступила благословенная тишина. Я осторожно отворила дверь палаты, предварительно завернувшись в одеяло. Щеголять голым задом не было никакого желания, а своих вещей я не нашла.

Радовало, что все капельницы и датчики с меня отцепили ещё после ужина, признав условно здоровой.

А то ходила бы как привидение с моторчиком в стенах больницы.

Шаг за шагом пробираться по полутёмному коридору было страшновато. Казалось, что меня застукают на горячем и обязательно накажут. Но пока мне везло. Видимо, персонал отдыхал после нового больного. Он лежал в соседней палате. Дверь туда была приоткрыта, и я не удержалась, заглянув одним глазком.

Открывшаяся картина пугала и притягивала одновременно.

Посреди огромной кушетки, длиной более трёх метров, привязанное ремнями лежало оно.

Это была мешанина из человеческих и животных частей, не имеющая постоянной формы. Тело то и дело покрывалось рябью, меняя свои очертания. Там, где секунду назад была рука, лежала белоснежная лапа с чёрными когтями. Морда дикой кошки сменялась вполне узнаваемым лицом Баабыра, которое тут же шло рябью, отращивая животную пасть. Наблюдать за такими метаморфозами было страшно. Страшно ещё и оттого, что никакие датчики или капельницы к нему не были подключены. Медикаменты не поступали. А они были нужны. На левом боку Баабыра алели четыре полосы ран, как от удара лапой. Отпечаток очень напоминал след, оставленный в музее во время нападения.

«Что у вас тут происходит, чёрт возьми!»

Я уже собиралась двинуться дальше на поиск еды, как на грани слышимости прошелестело сквозь зубы:

— Не уходи...

«Женя, тебя это не касается! Лежит и лежит себя полукот-получеловек. Почему-то же так его одного оставили», — мысленно уговаривала себя не делать глупостей.

Но просто пройти мимо совесть не позволяла. Он меня из-подо льда вытащил, жизнь спас, а я...

Заглушая напрочь рациональное мышление, тихо проскользнула в палату. В воздухе витал незнакомый одурманивающий запах, такой едкий, обволакивающий, забивающий лёгкие. Резко заболела голова, перед глазами пошли круги, как перед потерей сознания. Я осторожно сползла на пол вдоль стенки, чтобы не упасть в случае обморока.