Наследие Мортены

Медлить было нельзя. Четыре раны. Необходимо успеть обрезать восемь краёв. Самой бы ещё не надышаться и не заболеть.

Скальпель холодил пальцы. Нужно просто представить, что это не человек. Так будет спокойней. Просто разделка мяса с рынка, где нужно срезать чуть заветренный зеленоватый край. Вот и всё. Пропадает мясо, надо спасать.

С этой мантрой я встала на колени у кушетки, предварительно кинув под ноги одеяло. Приходилось ждать, пока тело трансформировалось в человеческое, чтобы срезать именно в этой форме. В кошачьей ипостаси сквозь шерсть не получилось, скальпель не пробивал шкуру.

Надрез за надрезом на пол падали окровавленные полоски кожи с зеленоватым свечением.

— Мясо пропадает. Надо спасать.

Четыре ошмётка уже красовалось у моих ног. Руки были по локоть в крови, которая всё стекала и стекала по коченеющим пальцам.

Трансформации замедлились, словно даруя мне больше времени для надрезов, чем было вначале. Но замёрзшие пальцы уже плохо слушались. Пару раз я чуть не уронила скальпель, после чего вцепилась в него мёртвой хваткой.

Была полная уверенность, если уроню, уже больше не смогу поднять.

— Мясо пропадает. Надо спасать.

Третья рана очистилась вместе с кровью. «А ведь действительно, — отстранённо вспомнила, — ранее кровь была закупорена зелёной дрянью и не капала из ран». Зато после моего вмешательства постель стала похожа на место изощрённых пыток из третьесортного ужастика, где краску не жалея разливали чуть ли не вёдрами. Радовало то, что очищенные раны медленно, но затягивались после каждой трансформации в зверя.

Значит, всё делаю правильно.

— Мясо пропадает. Надо спасать.

Четвёртая рана оказалась почему-то глубже и больше других. Если она достигла внутренних органов, то я ничего не смогу сделать. Вряд ли ирбис выживет, если ему отчекрыжить кусок почки или печени. Пришлось скрюченными пальцами разводить края в стороны, чтобы рассмотреть глубину заражения. Почему-то во тьме раны эта зелень была видна даже лучше, чем под рассеянным светом ламп. Я дышала на руки, пытаясь вернуть им чувствительность.

Страшно было отрезать лишнее или зацепить жизненно важные органы. Но пальцы своё отработали. Я ничего не могла поделать, меня колотило всем телом. Фаланги скрючило, а из груди вырывались хрипы и сипы.

— Всунь пальцы внутрь, — услышала шёпот. — Кровь согреет.

Я боялась отвести взгляд от последней раны. Ведь тогда мантра перестанет работать. Тогда придётся признать факт, что я кромсаю живого человека хуже любого мясника.