Москва – Минск. Минус 40

Порой чувствую, что от моей погружённости в раздумья зависит благополучие всего мира. Но вкусить всю прелесть своих размышлений мне не даёт мама. Она снова торопит. Ладно, додумаю по дороге. По крайней мере, попытаюсь.

II

Выхожу из подъезда туда, где морозные воздушные поцелуи обжигают лицо. Здесь правит бал Ветер. Прячу нос глубоко в тёплый шарф… Поздно. Он весь горит, будучи не в силах примириться с колючей розой западных ветров. Дуйте себе, пожалуйста, где-нибудь в родных краях. И для чего только вы сюда явились ко мне приставать?

Оглядываюсь по сторонам: вокруг никого.

Возникает стойкое ощущение, что я остался единственным человеком на планете. Это слегка угнетает… Нет. Прочь такие мысли. Сейчас дойду до поворота и увижу лица людей. Как же это согревает и манит.

Например, мало кто любит очереди. А я, встав в любую из них, всякий раз радуюсь, что оказался одним из многих. И пускай у каждого свои мысли и заботы, пускай многие даже не подозревают о моём существовании, я не в обиде.

Даже если, они замечают лишь светло-зелёный пуховик, бегло удивляются его яркому цвету и вновь исчезают в своих телефонах. Оно и понятно, в этой маленькой коробочке есть много такого, что не оставишь без присмотра. Вся жизнь.

И потому многим в очереди вообще безразлично, какие вокруг пуховики и куртки. Они лишь пересчитывают их и радуются, когда получившееся число постепенно тает. А я так не могу.

Как можно жить, не глядя по сторонам! Вот сейчас, например, меня окружают Хрущёвки.

Их смиренный и безучастный взгляд устремлён куда-то в даль. «Что вы там высматриваете? Зачем вообще вы здесь собрались?».

По голым серым стенам нещадно лупит ветер, их студит мороз, но они не стонут. Хотя, чему удивляться? На глазах этих Ветеранов выросла, окрепла и ушла в небытие огромная империя. Только они не покинули своих родных фундаментов, оставшись верны людям, которые ими дорожили.

В этом году, по их ветхим трубам горячая вода потекла позже. Однако, они не ноют и окружающую действительность не клянут, продолжая усердно выполнять свой долг.

Им безразлично, что происходит вокруг. Хрущёвки будут впускать и выпускать своих жильцов, пока не придёт их время раствориться в Вечности. Мне думается, нам есть чему поучиться у Хрущёвок.

Жадно вглядываюсь прямо в их «окна-глаза». И вижу, как неожиданно погас и вновь зажёгся бледно-жёлтый свет во втором этаже. Уверен, что это знак. Причём, обязательно добрый. Дом подмигнул мне.