Путь к свету

Хочу остаться в Кларии!

Какой там! Глаза Мявки заполонили все пространство, затягивая в себя. Опять золотистая дымка окружила меня. Легко и приятно. Слегка кружится голова…

И вдруг я почувствовал себя всем. Я был огромной вселенной со всеми мирами и существами. Где-то была и моя Земля и я мельком увидел ее, познав мысли миллиардов людей и тех, кто выдавал себя за них. Я познал все и не узнал ничего, поскольку мое человеческое восприятие было не в состоянии вместить в себя эту информацию.

Черная мгла милосердно окутала меня.

Но перед этим, за какой-то удар сердца, я коснулся разума кого-то могучего, с интересом ответившего мне. Солнцеликий! Огромная масса магической энергии, протуберанцы маны создавали впечатление, что я рядом с солнцем. Но меня не сожгло и не расплющило. Легким движением бог поделился со мной своей энергией, которую я, теряя сознание, успел передать рубину.

Глава 13

Что-то липкое и сырое касалось моего лица. Опять Мявка меня будит своим языком! Я попытался отмахнуться, услышав радостное мяуканье.

Похоже, день начался.

Я потянулся, попытался открыть глаза. Те энергично воспротивились.

- Господин, - позвали сразу несколько голосов, - вы очнулись, господин.

Я, наконец, открыл глаза. Куда это меня занесло, в храм? Ах да! Теперь я вспомнил все.

- Помогите мне сесть, - хриплым голосом позвал я.

Сразу несколько человек приподняли меня и помогли опереться спиной о постамент с рубином. Мявка сразу заняла место любимой кошки, расположившись рядом и положив голову на колени.

- Как дела, Мявка?

Кошка довольно заурчала.

Малоинформативно, хотя и успокоительно.

- Сударь, - показался в поле моего обзора Хет. – Вы призвали Солнцеликого и восстановили рубин. Заклятие в нем горит ярко и распространяет по храму божественную ману. Вы не ощущаете?

Нет, я сразу почувствовал волны энергии, торжествующие, но теплые и светлые, наполняющие душу умиротворением. Но не связал их с восстановлением рубина.

Силы быстро возвращались. Исчезли черные мурашки перед глазами, перестали дрожать руки.

Больше не было слабости, сковывающей тело. Я рискнул и при помощи находящихся в храме людей начал подниматься. Мявка, лишившись моих ног в качестве подставки под голову, горестно взвыла. Но увидев меня, здорового и благополучного, успокоилась и, по привычке, шлепнула по ноге хвостом.

Рубин лежал на постаменте. И не тот, угасающий и создающий впечатление кладбищенской тишины, а новый, ярко-алый, полный жизни и распространяющий прочувствованные мной волны энергии.