Гринвуд

  - Кто бы ни говорил, дележки здесь до утра как минимум, - любовно позвякивая тремя своими золотыми, сказал Люк. - Давайте действительно зароем, подстрелим тех ведьмоловов и посмотрим, нет ли у них чего.

  - Ты когда-то убивал человека, Люк?

  - Я бил скот, рыл могилы, трупов насмотрелся, а стреляю не хуже любого из вас.

  - Дело Люк говорит, этих с золотом мы упустили.

  - Но мы и не собирались их убивать, - возразил главарь. - Только припугнуть.

  - Знаешь, Римус, за такую кучу золота можно было и пристрелить.

  - А если нет погони или же они специально на нее натравить хотят?

  - Так мы подождем, посмотрим. Если их больше четырех - трогать не станем.

  - Только выходить я к ним не буду.

  - Значит, сразу стреляем.

  - Черт с вами. Роем яму, да поглубже, чтобы никто в одиночку с золотом не удрал.

  - А Пата оставим сторожить. Он с такой ногой точно не удерет.

  - Тогда трое роют, четверо на места, Пат наблюдает за закапываемым золотом.

  Было в этом что-то неправильное. Мужики, вечно отлынивающие от работы, вдруг захотели копать землю, едва до мордобоя не дошло. Но мародеры удовлетворились парой зуботычин и дальше продолжать спор не собирались. Тогда никем не замеченный черный кот со спокойной душой отступил в лес, а люди занялись работой.

  Когда золото было надежно укрыто на двухметровой глубине, мародеры разбрелись по заброшенным домам и стали ждать. Тьма спустилась на деревню, и многие начали клевать носом.

Римус приказал рассесться попарно и дежурить, чередуя бодрствование со сном. Пускай так легче обнаружить засаду, но меньше риска, что люди проспят.

  Прошла ночь, к утру дрыхли все, включая Римуса, пускавшего слюни на полусгнивший подоконник. Первым проснулся один из мародеров где-то уже перед обедом - от необходимости облегчить мочевой пузырь. Он тот же час затеял громкую ссору со сменщиком и разбудил остальных. Кислая, как испорченное пиво, мысль стала закрадываться в души - проспали погоню.

Но часовые клялись, что всю ночь добросовестно отстояли на часах, ни один не решился признаться и быть обвиненным в потере золота.

  Страсти в засадах тихо закипали, угрожая перейти от неприязненных взглядов к аргументам и доводам, а там и до ножей недалеко. Но судьба распорядилась иначе. Солнце перевалило за полдень, и от дружеской расправы мародеров спас стук копыт. Римус взялся за лозу и направил ее на звук.