Гринвуд

  - И что, мы не собираемся его замочить?

  - Мы собираемся удрать, а демоном займутся другие братья. Отправил весточку Грэгу, он все устроит.

Глава 47

- Просыпайся, мразь. Пора отрабатывать.

  - Отрабатывать что? - еле выдавил Том. Лицо, грудь и рука будто горели, а по всему телу разлилась ужасная слабость. Том потянулся к раскалывающейся от боли голове, но непослушная рука неожиданно с силой саданула ладонью по лбу. Наконец-то очнулся.

  - Эта лошадь твоя. - Когтистая лапа указала на пегую.

- Если надумаешь удрать... - Стюарт щелкнул пальцами левой, и грудь сдавило, да так, что Том разом выдохнул весь воздух, и теперь бессильно хлопал ртом, пытаясь вдохнуть. Когда ужас в глазах сменился туманом, демон щелкнул вновь, и воздух хлынул в легкие. - Пора отрабатывать жизнь, оставленную тебе.

  - Я буду... отработаю.

  - Нет, не отработаешь. Твоя судьба, как и его, - Стюарт указал на искалеченное тело Остина, - умереть за меня. Просто делай то, что я говорю, и проживешь долго.

Возможно, даже пару сотен лет. Но не забывай, я могу убить в любую минуту, на любом расстоянии.

  Том задрожал.

  - Как тебя хоть зовут?

  - Том.

  - Я Фрэнк, а это Гордон. И наш шеф Энтони Стюарт.

  - Дворянин? - Наивный вопрос вызвал смех, даже Стюарт улыбнулся.

  - Нет, демон. Марш на лошадь и бери след.

  - След?

  - Мы шли по следу преступников, пока вы не начали палить. Почему, кстати?

  - Нас обманули, сказали, у вас много золота.

  - И вы повелись? Идиоты.

  - А как брать этот след?

  - Принюхайся, Остин шел по запаху конского пота.

  - Я... чую его, только он исходит от этих лошадей.

  - Тогда унюхай не этих!

  - Но как?

  - Да мне пофиг, как, не сделаешь - пересажу твоих бесов другому, как сделал с Остином. - Демон указал на растерзанное тело, и Том уцепился правой за штанину, потому что рука опять задергалась, как плеть.

  - Здесь слишком много запахов, но я видел, куда они пошли. Может быть, дальше возьму след?

  - Шеф, это логично, Остин всегда шел впереди.

  - Хорошо, иди. Но помни! - Демон щелкнул пальцами, и боль пронзила грудь Тома.

  - Я помню, сэр.

  Жажда жизни - наверное, самая сильная сила в этом жестоком мире, потому как Том за несколько минут научился тому, на что у Остина ушло полгода. Взял след, как собака, нагнувшись пониже.