Звезда Сварога: Быль первая

Это уже что-то!

Как говаривал его дед: «Лучше есть, чем не есть!»

Он ловко вскарабкался по бревнам трехэтажного пятистенника и удобно расположился на крыше.

Он любил это место. Отсюда открывался изумительный вид на Слав-город.

Окольщина, посад, детинец – это был его город и это будет его город!

Стопы ломило от боли, но и к ней он привык. Как тут не будет ломить, когда приходится совершенно босым бегать по как попало отёсанным камням мостовых...

Сырая морковь отозвалась режущей болью в желудке, но пусть будет хоть это, чем оставаться голодным.

Он с завистью смотрел на возвышающиеся над городом палаты и мечтал, что однажды войдёт в них. Нет, не как гость или ротозей, а как князь, или, на худой конец – боярин. Его примут с распростертыми объятиями, будут кланяться и прислуживать... Решено!

Только для начала нужно найти что-то посущественнее моркови, живое или что раньше было живым…

За этим придётся спуститься в окольный город. За украденное на площади мясо можно не только руки, но и головы лишиться, а она ему ещё была нужна.

Он осторожно скатился по склону крыши и приземлился прямиком в стог сена. Ему до замирания сердца нравилось так делать.

Что в торговом, что в любом другом квартале, на глаза людям лучше было не показываться - от одного только вида поколотят, поэтому приходилось ходить скрытыми путями, в обход основных дорог.

С наступлением войны даже в окольном городе добыть что-то серьёзное стало тем ещё приключением.

Хозяева ставят детей следить за скотом, а те, как завидят, то сразу в крик.

Что за жизнь?!

Есть кошек и собак для него было омерзительным. Их он любил, так как их жизнь не слишком то и отличалась от его…, ну, если не брать в расчёт домашних.

Поэтому оставались только голуби.

Вот и они, как раз собрались возле трактира! Он уже предвкушал сытный обед. Живот снова закрутило.

Осторожно, как кошка, он подкрался, приготовил нож и замер.

Ну теперь не уйдет!

Как вдруг из-за трактира вышли двое, с конём на поводу.

От злости острые ногти на костлявые пальцах глубоко впились в кожу, а от обиды по впалым щекам потекли слезы.

И он запомнил своих обидчиков.

Откормленный светловолосый здоровяк и надменный рыжий, высокий будто каланча, в глупой шапке.

Он их запомнил и уже точно не потеряет из виду. Они ему за это заплатят...