На службе империи

Он пошёл вправо, и подойдя, мы тоже увидели, что прямо напротив квадрата из колон, кусочек стены будто отодвинулся. Потапыч потянулся к нему, но – Ау! За что, командир?

- Что я говорил?

- Но...

- Это приказ – прорычал Клоц и мы как-то неосознанно вытянулись и даже дышать стали аккуратненько так и тихо-тихо.

- Давно бы так.

Он изъял выдвинутый кусок, и в том месте, с каким-то щелчком, выступила надпись – Чем больше из меня забираешь, тем больше я становлюсь.

В стенах, открылись ниши и оттуда показались огромные ножи, а затем был звук, будто какой-то механизм взводится.

В голове проносилось куча мыслей, но в моём разуме, всё ещё был кавардак, из-за осваивавшихся знаний. И тут, командир взревел – за мной! И побежал к яме, а перед ней, сделал резкий подкат, прошоркав по полу и ухватившись в конце за край провала.

Всё это здорово, вот только мы-то этого не ожидали, и лежать бы мне сейчас на острых штыках, если бы не мой друг.

Я почувствовал резкий приступ усталости, энергия моего астрального тела (которая восстанавливается довольно медленно) ухнула в ноль, да и мана последовала за ней, оставив лишь небольшой запас.

А взамен, на краю ямы появился, но не как раньше, а во плоти Аргайл. Он аккуратно схватил зубами мою походную одежду и притормозил скольжение, что позволило мне ухватиться за край. Мой лёгкий плащ, не выдержал такого отношения и улетел вниз, а перед моими глазами, ножи прошли сквозь Аргайла.

Я уж хотел было завыть от такого, но увидел его лыбящуюся морду.

Ловкий волчара, успел снова стать бесплотным, и ножи с жутким свистом разрезали лишь воздух. Потом, когда он исчез, я услышал, как он сказал, что ради спасения моей шкурки, ему пришлось потратить не мало и своих собственных сил, так что восстанавливаться он будет ещё дольше.

С другой стороны, от командира, был орущий во всё горло Потапыч. Он сейчас висел на его руке, на полпути к штыкам. Но вот, командир напрягся, и поднял его руку к краю ямы, вот сейчас, я услышал звук того, как от стены, теперь слева будто что-то выдвинулось и смачненько так выругался.

Побелевшее лицо Потапыча начало розоветь, и мы пошли к очередному испытанию.

Всё тот же щелчок, когда мы убрали выдвинувшийся на нас кусок стены, а там было – бреет ли себя брадобрей, кому приказано, брить только тех, кто не бреется сам.

Через несколько мгновений, под потолком раздался звук открывшегося лючка и все мы подняли головы вверх.