Ядовитое сердце

Невысокие скулы, расставленные достаточно близко друг к другу, в дуэте с аккуратным волевым подбородком, напоминавшим о древних Эдлингах, создавали неповторимый для Крестного Королевства типаж лица мудреца и воина. Одет Дуччо был как и полагается рыцарю дворянских кровей, идущему с войны: заляпанные латы, рваная кольчуга, обязательная накидка с синим крестом, который Анзерат некогда переломил, будучи к нему прикован, усилием воли, дабы ему, как сыну Божьему, спастись и воссоединиться с Отцом; меч как символ благородства, алебарда как дешевое, но действенное орудие, щит с гербами семьи, к которой принадлежит рыцарь, и семьи властвующего короля.

Шествующие по обеим сторонам от Дуччо братья, двадцатипятилетний Алезандер и шестнадцатилетний Вьери, также, как сам Дуччо, слыли умелыми воинами и всегда были готовы сложить головы за род Марацци, в особенности за своего среднего брата.

Толпа, в которой перемешались простые крестьяне, мещане, купцы и благородные, впервые не пытающиеся прибить друг друга, прорвалась во двор несмотря на усилия гарнизона, заполонив собой приличное пространство; пришлось опустить внешние ворота, дабы предотвратить возможную давку.

Никколо, глава семейства Марацци, видя, что празднество перестаёт быть безобидным, вместе со своей свитой быстро обменялся любезностями с господами Арто: старым Августом, Миреллой, женой старшего сына Августа – Лорре, с самим Лорре, его сестрой Кринетт, а также с отпрысками Лорре, двумя юношами и двумя девушками нежного возраста. Покончив с формальными расшаркиваниями, Марацци и Арто поспешили укрыться во тьме сводов старинного замка и не раззадоривать без того уже бесноватую толпу.

Так встречали укротителей язычества, победителей императора Галлия, завоевателей земель Мирской Империи, так встретили Дуччо Льва Марацци!

***

Внутри замок не выделялся ни высокой мыслью архитекторов, ни гениальностью инженеров: своды украшали простенькие фрески, над которыми нещадно работало время, лепнина на стенах местами давно отпала, в некоторых частях сквозь каменную кладку проникал пронизывающий до костей мокрый морской воздух.

Некогда прекрасные разноцветные витражи почти все были выбиты порывистым морским ветром, и теперь на их месте красуются обыкновенные высокие окна, вид которых далек от понятий изысканности и банальной красоты.

Расположение вблизи моря предполагает постоянную сырость и характерный для нее специфический запах, однако здесь он был слишком-уж характерный и слишком специфический.