Выход Силой

И силы возле воды было еще меньше.

- Н-на, - выкрикнул я, со всей силы, широко размахнувшись, врезав твари по шее. Да так удачно, что голова слетела и покатилась по ступеням вниз к старым причалам.

С остальными тварями так просто не получилось. Хотя бы уже потому, что сначала их нужно было еще найти. Снег, ветер и мороз. Такой хороший, теплый денек и настолько же, для контраста, отвратительная ночь. Славяне говорят: у природы нет плохой погоды, каждая к чему-то пригодится. Хотел бы я, чтоб мне объяснили – для чего подойдет этакая вот гадость.

Следы быстро задувало. Я ямки в снегу, бывшие когда-то отметинами прошедших здесь драугров, уже разбирал больше интуицией, чем глазами. На счастье, хотя бы освещенные окна клуба все еще можно было разглядеть. А то я начал даже было тревожиться, что и сам не найду дорогу обратно, к людям, к теплу.

Искаженная морда магической твари возникла из снежной круговерти неожиданно, в точности, как показывают в дешевых фильмах ужасов. Моргнул глазами, и вдруг прямо передо мной перекошенная морда со светящимися синими огнями глазами.

Прежде монстр был какой-то старухой, с перекошенным лицом. И обращение в немертвую красоты ей не добавило.

Взмахнул топором, и тварь, даже не сопротивляясь, развалилась на две части. Тело отдельно от головы. Тут только подумал, что вообще-то это странно. И рассказы стариков-воспитателей, и книги, в кготорых описывались встречи людей с поднявшимися мертвецами, утверждали, что драугры - одни из самых агрессивных магических монстров.

Ощущают присутствие живых с расстояния до версты, и всегда нападают. Там же, у старых берхольмских причалов, мне попались какие-то неправильные упыри.

Путь пошел под уклон, и уже очень скоро я спустился на лед реки. Ведька утверждал, что драугры бредут к полынье, и все говорило о том, что я был уже очень близко к конечной цели.

На удивление, ветер там был куда слабее, чем наверху. Снег шел и там, но хотя бы, его не бросало полными горстями прямо в лицо.

Теперь стало возможным разглядеть черную вытянутую проплешину открытой воды. И темные фигурки тварей, истуканами замерших на самом краю тонкого льда.

Мне не ведомо, каким чудом истончившийся лед выдерживал тяжеленных монстров. Но под моими ногами начало потрескивать, когда до воды было еще шагов семь или восемь. У меня даже ёкнуло где-то под сердцем, от одной мысли, что могу провалиться в холоднючую воду.

- Эй, твари! – остановившись, заорал я. – Вот он я.