Выход Силой

Знал, чувствовал, что нужно найти какие-то правильные слова, способные убедить родительницу первого члена моей свиты, в том, что та сделала правильный выбор. И не находил этих слов.

- Пустое, - между тем отмахнулся адвокат. – Я всего лишь выполнял пожелание своего клиента. Не более того... Вам же, сударыня, я просто обязан сообщить, что ваша дочь еще сама не понимает, насколько правильным было ее решение вверить свое будущее в руки этого молодого... их милости.

- Я приму к сведению ваше мнение, - чуть ли не сквозь зубы процедила Баженова.

- Самое время пообещать госпоже, что такое больше не повторится, - в полголоса посоветовал мне Варгов. Впрочем, не достаточно тихо, чтоб этого не услышала мама Ксении.

- Не стану этого утверждать, - качнул я головой. – Могу лишь обещать, что приложу к этому все силы. В конце концов, жизнь наемника тоже полна опасностей...

- Что ты знаешь о нашей жизни?! – поморщилась Баженова – старшая, и, словно обрывая неприятный для ее разговор, четко скомандовала дочери: - В машину! Быстро!

- Да уж, - покачал головой опекун.

– Серьезная дама. Влетит твоей подружке по самое небалуйся.

Мне оставалось лишь мысленно с ним согласиться. Было необычайно горько осознавать, что практически бросил своего человека на растерзание... родителей. Но что еще я мог сделать? Тогда еще не в моей власти было оградить будущего вассала от чьего-либо гнева.

Потом была еще поездка в городское отделение жандармерии, где улыбчивый молодой офицер тщательно записал мои показания.

Выяснилось, что могли туда и не торопиться. Запись с камер наблюдения уже была снята и даже расшифрована специалистом по чтению по губам. Мне и оставалось только согласиться с очевидным.

Адвокат откланялся, крепко пожав руки нам с опекуном. Затем Варгов отвез меня к лицейским воротам. Весь день с неба сыпала снежная крупа, к вечеру окончательно скрыв под тоненьким шелковым покровом место нашего с Ксенией «выступления». Было даже жаль портить этакую девственную чистоту темными отпечатками.

- Мог бы и солгать, - попенял мне Олеф Бодружич на прощанье. – Глядишь, девчонке было бы легче дома...

- Я... гм... я не могу лгать, - нехотя признался я. – Не приучен.

- Иногда – нужно, - хмыкнул опекун, кивнул и уехал.

На этом длинный суматошный, полный неоднозначных впечатлений, день и закончился.

А утром, за час до занятий, когда я по обыкновению выскочил на мороз подразмяться, у дверей общежития меня ждала Ксения. И так же, как я – в спортивном костюме.