Выход Силой

Кто еще, кроме Баженовой, мог бы им быть? И, клянусь золотой бородой Хеймдаля, Ксения была права. Стало даже немного стыдно за себя. Едва все не испортил. Не вспыхнул, не затопил всю округу свинцово-серой хмарью наследия предков. И с чего?! С глупых слов возомнившего о себе невесть что мещанина!

Вторая оказалось еще интересней. И неожиданней.

«Ваша милость! Не нужен ли вам слуга? Готов им стать, лишь бы быть подле вас».

Вдох-выдох. Успокоиться, и внимательно еще раз прочесть записку. Подмечать детали.

Буквы ровные.

Заглавные – с вычурными завитушками. Автор явно очень старался, выводил каждый символ. Конспекты пишут совершенно по-другому. Свой почерк всегда разберешь, здесь же явно была цель иная. Некто страстно желал, чтоб до меня дошел смысл послания без каких-либо вариантов.

Осторожно, стараясь не привлекать ненужного пока внимания учителя, и без того раздраженного откровенно тупящим Варнаковым. По логике вещей, автор записки должен был ждать от меня какой-нибудь реакции, и сразу натолкнувшись на внимательный взгляд того дылды, с кем уже успел близко познакомиться в коридоре у раздевалки, не удивился.

Единственное что, сразу напрашивался вывод: текст письма сочинялся давно. Скорее всего, дома, и, возможно даже – после консультаций с кем-то более опытным. И сообразительным. За самим бугаем из свиты мастерка я проявлений острого ума прежде не замечал. Успехи в учебе тоже не впечатляли. Тем не менее, содержание послания прямо-таки блещет грамотностью и похвальной лаконичностью.

Как вариант, кстати, и при условии, что это очередная провокация недоброжелателей, письмо мог сочинить и сам Варнаков. Вот у него и ума и образованности на этакий пустяк легко хватило бы. В пользу версии говорил еще и тот факт, что кому как не мастерку знать о моем дворянском сословии. А вот о том, что свита была проинформирована в причинах провала показательной экзекуции, сильно сомневался.

Боги! Ну почему все время забываю имя именно этого своего одноклассника?!

«Откуда знаешь»? – пишу на той же четвертинке тетрадного листа, сворачиваю, и отправляю обратно.

Через минуту получаю ответ: «Отец служит в полиции». Чтож, если это хитрый ход по вводу в мой ближний круг своего человека, легенда проработана вполне правдоподобно.

Вспомнил! Ромашевич!

На радостях хотел переправить записку Ксении. Чтоб покопалась в Сети, поискала информацию о «сыне полицейского», как она умеет. Но не вышло. Ратимир, закончив спор с Варнаковым, продолжил урок.