Наёмник его величества (Безымянный раб - 2)

Прошло уже два года, как молодожены поселились в вилле на окраине Пильмы, но обжитым их дом так и не стал. Вензор постоянно пропадал в посольстве, утрясая какие‑то дипломатические неувязки между Нолдом и Гарташем, а Настя – Настя скучала. Лишь прогулки в сказочно прекрасном парке спасали от приступов черной меланхолии. Мечта о блаженном ничегонеделании может прийти в голову только вконец заработавшемуся трудяге, исступленно жаждущему блаженного глотка свободы от забот, лентяй же знает, что нет ничего страшней безделья, которое, как страшный наркотик, привязывает тебя к себе и иссушает муками никчемности.

Возможно, Лакриста и нашла бы себе развлечение, но Вензор постоянно ожидал перевода, поэтому супруги жили в ожидании переезда, боясь пускать корни в Гарташе. Некоторым развлечением для девушки стали местные газеты, в которых вовсю шли словесные баталии о судьбах мира, соседствующие с глубокомысленными сентенциями о качестве нижнего белья очередной любовницы короля Гарташа.

К осени все газеты запестрели заголовками о пограничном конфликте Зелода с Вольными баронствами. Везде одинаковые газетчики торжествующе взвыли, чуя наживу. Валом посыпались предположения о причинах новой войны, вспоминались причины предыдущих и активно выдвигались гипотезы о грядущем конце мира.

Когда Настя наткнулась на первую статью о войне в Зелоде, сердце ее предательски екнуло – вот оно, именно сейчас, когда в мире льется кровь и гибнут люди, мужа и решат послать в эту проклятую страну. Уж лучше она поскучает, лишь бы не ехать в эту начавшую закипать кровавую купель! Благо, осталось каких‑то два года, и с дипломом выпускницы Университета Культур она легко сможет получить в посольстве должность если и не секретаря, то уж его помощника точно.

Сердце не ошиблось, и к сороковому дню осени по дальней связи пришел приказ вылетать помощнику посла Вензору к новому месту службы. Не желая огорчать мужа, грасс Лакриста не стала говорить о своих смутных опасениях, и теперь боязнь неизвестности диким зверем тоненько подвывала в глубинах души.