Сто одна жизнь. Пешка.

Дверь немного приоткрыта и покачивается на ветру, выпуская на небольшое крыльцо свет, выхватывая из темноты так и не опробованное мною кресло-качалку. Как же, черт возьми, жаль. Ну почему человек всегда думает, что у него чертова гора времени? Вот я, и представить не мог, что не успею посидеть и покачаться в кресле. Думал, еще успеется, насижусь. Не насиделся. Может хоть сейчас попробовать?

Я поднялся на крыльцо, погладил отполированный подлокотник, но садиться не стал. Вместо этого заглянул в окно и шумно и радостно выдохнул.

Я вошел. Клара повернулась ко мне, ойкнула и густо покраснела.

— Ты чего, Муравей? — она никогда не называла меня коротким и таким любимым гаргулом, именем — Совсем охренел? — голос ее был полон гнева, но взгляд прилип к моему тазу, а язычок скользил по уголкам губ. — Ты чего нагишом разгуливаешь?

— Да жарко тут, — бросил я, не обращая на нее внимания.

Пусть наслаждается, когда еще ей это удастся. Проходя мимо, я все же на нее взглянул. Нет, судя по всему, все же никогда. Хотя как знать, может, я еще раз умру. Может даже и при ней.

Я открыл шкаф, выудил входящие в стоимость номера штаны и рубашку, надел их, чем немало разочаровал Клару. Она печально вздохнула, поморщилась, облизнулась, но ничего не сказала.

— Ты здесь чего забыла? — спросил я, дергая ручку полки в круглой тумбочке и начиная заводиться, полка никак не поддавалась.

— Так я тебе помочь пришла, — прыснула Клара. — Пока вы здесь отдыхаете, я работаю. Вот, — она бросила на кровать толстую книгу.

Я взглянул на книгу, перевел взгляд на Клару, и снова на книгу. Толстая, в кожаном переплете, с серебряной, или просто белой застежкой, с пожелтевшими страницами. Какого черта? Откуда она ее вытащила. И не выдержав, спросил.

— Отсюда, — засмеялась Клара и в ее руках, как по волшебству, появился нож, затем флакончик с красной жидкостью, еще один с синей, и еще с зеленой.

Мой разум мгновенно подсказал мне, что красная это жизни, синяя манна, зеленая, видимо, выносливость, или что-то вроде того. Я и об этом спросил. Клара потешалась надо мной. Она рухнула на спину и, схватившись за живот, хохотала.

— Ты чего ржешь? — не выдержал я.

— Ты такой смешной, — ответила она. — Какая еще жизнь? Что за манна такая? О чем ты вообще? — она снова засмеялась.